(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд
Ксилия подошла ближе. Ее платье не касалось пола, она словно плыла над ледяной крошкой. Корвин выглядывал из-за ее плеча, его лицо было зеленым от ужаса.
«Вот цена твоего упрямства», — сказала Ксилия равнодушно, глядя на умирающего Изыскателя. — «Ты убила его, не я. Твоя грязная кровь притянула этот холод в его дом. Ты — чума, Лира».
Она подняла руку, готовя второй удар. На этот раз для меня.
«Даю тебе минуту на прощание», — в ее голосе звучала садистская щедрость. — «Прежде чем я превращу эту комнату в склеп, где вы останетесь навечно, как назидание потомкам».
Я смотрела на Риса. Жизнь уходила из него толчками.
Человеческие методы закончились. Свинец, сталь, храбрость, любовь — все это сгорело в ледяном пламени Бездны.
Осталась только магия.
Я отняла руку от груди Риса. Моя ладонь была покрыта его замерзающей кровью и черной слизью некроза.
Я медленно подняла глаза на Ксилию.
Мои слезы высохли. Страх исчез, вытесненный чем-то огромным, темным и горячим, что поднялось с самого дна моей души.
Я схватила амулет окровавленной рукой. Металл оправы впился в пальцы.
«Ты права», — сказала я, и мой голос изменился. В нем зазвучали двойные нотки — человеческие и чуждые. — «Я чума. И я только что открыла ворота».
Мои глаза вспыхнули фиолетовым огнем, заливая комнату потусторонним светом.
Я позвала Его. И на этот раз я не просила. Я требовала.
Глава 29. Сделка с Дьяволом
Я позвала Его. И на этот раз я не просила. Я требовала.
Амулет в моей окровавленной ладони вспыхнул так ярко, что его свет просвечивал сквозь плоть, делая пальцы прозрачными. Но боли не было. Была лишь связь — тугая, звенящая струна, натянутая через слои реальности.
Я дернула за эту струну.
Воздух в палате, скованный морозом Ксилии, задрожал. Посреди ледяного тумана, прямо между мной и Леди Льда, пространство лопнуло. Это звучало как треск разрываемой ткани мироздания.
Вертикальная трещина, черная, как зрачок Бездны, и окаймленная фиолетовым пламенем, рассекла комнату пополам. Из разлома ударил жар — сухой, испепеляющий жар пустыни, от которого лед на стенах мгновенно испарился, наполнив помещение густым паром.
Из огня и тьмы вышел Он.
На нем не было маскарадного фрака. Он был одет в боевую броню К'Тарр — матовую, поглощающую свет, словно сотканную из теней и затвердевшего дыма. Его волосы развевались в невидимом потоке энергии, а в фиалковых глазах горело нечеловеческое, холодное бешенство бога войны, которого оторвали от важных дел ради спасения смертного муравья.
Он не смотрел на меня. Он смотрел на Ксилию.
Его присутствие было настолько подавляющим, что Корвин, стоявший за спиной своей хозяйки, выронил мушкет и рухнул на колени, задыхаясь, словно из комнаты выкачали воздух.
Даже Ксилия, воплощение ледяного высокомерия, отступила на шаг. Ее белые глаза сузились. Она увидела не соперника. Она увидела Лорда.
«Ты…» — прошипела она, и ее голос потерял хрустальную уверенность. — «Ты посмел нарушить границы, Морван? Ради нее?»
Она вскинула руки, и остатки ледяного тумана в комнате сгустились в десяток бритвенно-острых копий, нацеленных ему в грудь.
«Умри!» — взвизгнула она, метая лед.
Морван даже не шелохнулся. Он просто выставил руку вперед, ладонью к ней. Тьма вокруг него вздыбилась, как живая волна, и проглотила ледяные копья. Они исчезли без звука, не долетев до него и дюйма.
«Ты забыла свое место, Ксилия», — его голос прозвучал не в ушах, а прямо в черепной коробке каждого присутствующего, тяжелый, как могильная плита. — «Ты — цепной пес, а не хозяйка. Знай меру».
Он сжал пальцы в кулак.
Ударная волна телекинеза, невидимая, но сокрушительная, швырнула Ксилию через всю комнату. Она врезалась в стену с тошнотворным хрустом, оставив вмятину в штукатурке. Ее ледяная аура мигнула и погасла.
Она сползла на пол, хватая ртом воздух. В ее глазах я увидела страх. Она поняла, что проиграла этот раунд. Здесь, рядом со мной, подпитываемый моей близостью и резонансом Истинной Пары, он был непобедим.
Ксилия бросила на меня взгляд, полный обещания вечных мук, схватила за шиворот скулящего Корвина и… исчезла. Они растворились в вихре снежной пыли, оставив после себя лишь тающую лужу и запах озона.
Морван медленно повернулся ко мне.
Жар, исходящий от него, был почти невыносимым после холода Ксилии. Он подошел, его тяжелые сапоги стучали по мокрому полу как приговор.
Его взгляд упал на Риса, лежащего у моих ног. На черную, обугленную дыру в его груди. На его посеревшее лицо.
Лицо Морвана исказилось гримасой презрения и ревности, настолько острой, что она обожгла меня.
«Ты позвала меня ради него?» — спросил он. Его голос был тихим, но опасным. — «Ты потратила мой дар, ты разорвала границы миров, чтобы спасти этот бесполезный кусок мяса?»
«Он умирает!» — закричала я, хватая Морвана за руку. Его броня была горячей. — «Он закрыл меня собой! Он умирает из-за меня, Морван. Спаси его!»
«Зачем?» — он стряхнул мою руку. — «Пусть умирает. Он — препятствие. Без него ты будешь свободна. Твоя совесть будет чиста — ведь это Ксилия убила его, не ты».
Я посмотрела на Риса. Жизнь уходила из него с каждым слабым ударом сердца. Я знала, что Морван прав в своей жестокой логике. Смерть Риса развязывала мне руки.
Но я не могла этого допустить.
Я встала перед Морваном, глядя в его пылающие глаза.
«Если он умрет», — сказала я твердо, — «я возненавижу тебя. Я буду проклинать тебя каждым вздохом. Я никогда, слышишь, никогда не приму нашу связь. Я предпочту выжечь свой разум, чем лечь с тобой».
Зрачки Морвана сузились.
«Ты смеешь угрожать мне?»
«Я предлагаю сделку», — я сделала шаг к нему, вплотную. — «Спаси его. Исцели его. И поставь защиту