Горничная для двух Ли. Том 2 - Лика Русал

– Жертва… – я вспомнила ритуал. – Я отдала кровь, а не любовь. Может, в этом дело?

– Любовь – самая сильная связь, – продолжил Джунхёк. – Ты отказалась от неё в пользу кровной жертвы. Это ослабило его власть над нами, но оставило лазейку. Он чувствует эту брешь и бьёт именно в неё.

– И что теперь? – я сжала руки. – Как его остановить?

– Нужно понять природу метки, – повторил Джунхёк. – И найти Камень Равновесия. Без него мы уязвимы.

– А если его нет? – Доён нахмурился. – Что, если прадед выдумал его, чтобы запугать потомков?

– Его существование подтверждают записи, – Джунхёк достал из кармана блокнот. – Вот, смотри: «Камень Равновесия – артефакт, созданный для сдерживания Мокёля». Мы искали всюду…

В дверь постучали. Вошёл пожилой мужчина в строгом костюме.

– Доктор Чон, – Джунхёк поприветствовал гостя.

– Господа, – слегка склонил голову доктор, а после повернулся ко мне: – Госпожа Соа, – он поклонился. – Я рад видеть вас в сознании. Позвольте осмотреть вас.

Я кивнула, и доктор приступил к осмотру: проверил пульс, зрачки, задал несколько вопросов о самочувствии. Всё это время Джунхёк и Доён стояли рядом, внимательно наблюдая.

– Как он тут оказался? – шепнула я Доёну, воспользовавшись тем, что доктор Чон наклонился над своим чемоданчиком.

– Один из подписавших контракт, – в тон мне тихо ответил Доён.

Посмотрев на доктора совсем другими глазами – оказывается, врачи тоже готовы продать душу? – я постаралась не выдать своего удивления.

– Пульс слегка учащён, но в пределах нормы, – констатировал доктор. – Никаких явных признаков недомогания. Однако я бы рекомендовал покой ещё на сутки.

– Спасибо, доктор, – Джунхёк поднялся первым, кивком головы указав на дверь. Жест повелительный. Как обычно. – Вы свободны.

Когда врач ушёл, Доён повернулся ко мне.

– Значит, план ясен. Но сначала, – он подмигнул мне, – ты должна отдохнуть. Пойдём, я провожу тебя в комнату.

Пока мы шли по коридорам, я чувствовала, как метка на запястье пульсирует в такт шагам. И где‑то глубоко внутри, за гранью сознания, шептал голос:

«Ты не сможешь спрятаться, Юн Соа. Я найду тебя. И тогда ты пожалеешь, что бросила мне вызов…»

Я сжала руку в кулак, стараясь не показывать страха.

«Нет, – подумала я. – На этот раз я готова. И мы найдём Камень. А потом – разорвём эту связь навсегда».

Ночь опустилась на особняк быстро, будто кто‑то накинул чёрное покрывало на мир. Я лежала в кровати, глядя в потолок, и пыталась успокоить дыхание. Метка на запястье пульсировала – не болезненно, но настойчиво, напоминая о себе.

За окном шелестели деревья, и этот звук казался слишком громким в ночной тишине. Я повернулась на бок, пытаясь устроиться поудобнее, но сон не шёл. В голове крутились мысли: о метке, о Мокёле, о Камне Равновесия…

И вдруг – вспышка.

Я оказалась в тёмной комнате, освещённой лишь пламенем свечи. Напротив стоял Мокёль. Его глаза сверкали, как два красных угля, а губы кривились в усмешке.

– Наконец‑то мы наедине, – его голос звучал прямо в моей голове. – Ты думала, что можешь бросить мне вызов, Юн Соа?

– Я не боюсь тебя, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он рассмеялся – тихо, издевательски.

– О, ты боишься. И правильно делаешь. Ты разорвала мою власть над ними, – он махнул рукой куда‑то в сторону, – но связала их с собой. Теперь ты – слабое звено. Сломаешь тебя – сломается вся цепь.

– Они не позволят, – я сжала кулаки. – Джунхёк и Доён защитят меня.

– Защитят? – Мокёль сделал шаг ко мне. – А если я заставлю их сражаться друг с другом? Если покажу каждому то, что он больше всего боится? Ты думаешь, их верность выдержит испытание?

Его голос становился всё глубже, проникая в сознание, как яд.

– Ты всего лишь человек, – продолжал он. – Слабая, смертная. А я – древнее зло, рождённое в тени до начала времён. Ты не можешь победить меня.

Я почувствовала, как воля начинает слабеть. Перед глазами поплыли образы: Джунхёк, замахивающийся на Доёна; Доён, отталкивающий меня в сторону; кровь на мраморном полу…

«Нет!» – мысленно крикнула я. – «Я не позволю!»

Собрав всю волю в кулак, я представила стену света вокруг себя. Образ был чётким, почти реальным – сияющий барьер, отгоняющий тьму.

Мокёль отшатнулся. Его лицо исказилось от ярости.

– Так‑так, – прошипел он. – Неожиданно. Но это ничего не меняет. Я вернусь. И в следующий раз ты не сможешь сопротивляться.

Видение рассыпалось, как песок. Я резко села в кровати, тяжело дыша. Пот струился по спине, сердце колотилось как бешеное.

Метка на запястье горела, будто раскалённый металл.

В коридоре послышались шаги. Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Доён. В руках у него был подсвечник, пламя свечи дрожало, отбрасывая причудливые тени на стены.

– Соа? – он подошёл к кровати. – Я почувствовал… что‑то не так. Ты кричала во сне.

– Он был здесь, – выдохнула я. – В моём сознании. Мокёль.

Доён сел на край кровати и взял меня за руку. Его прикосновение было тёплым и надёжным.

– Что на этот раз?

Я пересказала всё: и угрозы, и видения, и попытку сломить мою волю. Доён слушал молча, но его пальцы слегка дрожали.

– Значит, он хочет разделить нас, – заключил он. – Напасть на самое слабое звено.

– На меня, – уточнила я.

– Нет, – Доён покачал головой. – Не на тебя. На нашу связь. Он знает, что мы сильнее вместе. И хочет это изменить.

Дверь снова открылась. На пороге стоял Джунхёк. В его глазах читалась тревога.

– Я тоже почувствовал, – сказал он, подходя ближе. – Пульсацию метки. Что произошло?

Доён кратко пересказал моё видение. Джунхёк нахмурился.

– Это плохо, – произнёс он. – Если он может проникать в сознание Соа, значит, связь работает в обе стороны. И чем чаще он это делает, тем слабее становится барьер.

– Что же делать? – я посмотрела на них обоих. – Мы не можем просто сидеть и ждать, пока он нападёт снова.

Джунхёк сел в кресло у окна.

– Нужно проверить теорию, – сказал он.