Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

Это раздражало.

Торвейн не обещал приехать вечером.

Он вообще ничего ей не был должен в отношении трактира.

Если бы не расследование, его присутствие здесь следовало бы скорее считать странностью, чем нормой.

Тем не менее к концу второго дня Сайвера поймала себя на том, что прислушивается к стуку копыт.

Она немедленно отправилась считать запасы в кладовой.

Помогло ненадолго.

На третий день Торвейн появился перед самым закрытием.

Не один.

С ним приехала небольшая крытая повозка.

Сайвера вышла на крыльцо и уставилась на неё.

— Даже не говори, что привёз мебель.

— Книги.

— Сколько?

Торвейн посмотрел на повозку.

— Много.

— Очень точный ответ.

— Достаточно, чтобы пожалеть о своём обещании проверить собственные решения.

Иврей выглянул из-за двери.

— Книги?

— Да.

— Учётные?

— Нет.

Мальчик немного разочаровался.

Торвейн открыл задний борт.

Внутри стояли четыре деревянных ящика.

Сайвера медленно повернулась.

— Это всё?

— За последние двенадцать лет.

— Ты собираешься внести государственный архив в мой трактир?

— Это не архив.

— А что?

— Мои экземпляры решений. На каждое распоряжение Альфы остаётся копия в личной книге правления. Она хранится отдельно от родовых реестров.

Сайвера посмотрела внимательнее.

Вот это было полезно.

Если Даймор менял родовые книги, копии решений самого Торвейна могли сохранить исходные формулировки.

— Он знает, что ты их забрал?

— Эти книги хранятся в моём кабинете.

— Значит?

— Даймор не имеет права туда входить без приглашения.

— А входит?

— Раньше иногда.

Сайвера подняла бровь.

— Замечательно.

— Поэтому я и забрал всё.

Руэн подошёл ближе.

— Там есть наши?

Торвейн посмотрел на него.

— Есть.

Подросток напрягся.

— И?

— Поэтому привёз.

Он не стал говорить больше на крыльце.

Сайвера тоже.

— Заносим в дальний столовый угол. Иврей, освободи маленький стол.

— Почему я?

— Потому что твоя книга лежит там.

— Я работаю.

— Поэтому быстрее остальных уберёшь.

Иврей побежал внутрь.

Торвейн поднял первый ящик.

Руэн взялся за второй.

— Тяжёлый.

— Я знаю.

— Тогда отпусти, — сказал Торвейн.

Подросток упрямо посмотрел на него.

— Я донесу.

Торвейн не стал спорить.

Просто подхватил ящик с другой стороны.

Руэн сначала хотел возмутиться.

Потом промолчал.

Так они и вошли вдвоём.

Ави увидела Торвейна и радостно закричала:

— Дядя Тор привёз полезные бумаги!

Несколько оставшихся в зале гостей повернули головы.

Сайвера приложила пальцы ко лбу.

— Очень скоро вся Северная стая будет знать о расследовании из рассказов шестилетнего ребёнка.

Тесса, собиравшая кружки, заметила:

— Тогда надо объяснить Ави, что нельзя говорить.

Руэн ответил:

— Я объяснял.

— Плохо.

— Попробуй сама.

Тесса посмотрела на девочку.

Ави уже спрашивала Торвейна, привёз ли он мёд.

— Нет, — решила Тесса. — Не буду.

Первый ящик они открыли после закрытия.

Торвейн принёс двенадцать лет решений, но Сайвера настояла, что начинать нужно не с самого старого тома.

— Сначала последние три года.

— Почему?

— Потому что у нас уже есть Руэн.

Она положила рядом его документ.

— И потому что если Даймор готовит что-то сейчас, свежие решения покажут направление быстрее.

Торвейн согласился.

На этот раз без спора.

Это всё ещё удивляло.

Иврей хотел остаться.

Сайвера разрешила ему полчаса.

Тесса получила столько же.

Руэна она вообще не стала отправлять: часть документов касалась его семьи, и он имел право знать, что они находят.

Ави уснула на скамье через десять минут после начала.

Руэн перенёс её на дальний диван и накрыл одеялом.

Работали просто.

Торвейн открывал книгу собственных решений.

Сайвера выписывала все случаи прекращения рода или передачи наследственной земли.

Иврей отмечал даты.

Тесса искала фамилии в старой книге гостей «Старого Порога».

Сначала ничего не происходило.

Решение о ремонте моста.

Назначение нового начальника заставы.

Спор двух хозяйств из-за участка леса.

Передача пустующего амбара.

Разрешение на расширение рыночной площади.

Потом попался первый закрытый род.

Сайвера записала фамилию.

— Дальше.

Через двадцать страниц второй.

Потом третий.

Четвёртый.

Торвейн перестал комментировать.

Иврей перестал отвлекаться.

Через час Сайвера положила перо.

— Сколько?

Мальчик посчитал отметки.

— Девять.

— За три года?

— Да.

Торвейн нахмурился.

— Само по себе это ничего не доказывает.

— Не доказывает.

Сайвера взяла список.

— Что происходило с землёй?

Он вернулся к первому решению.

— В резерв.

— Потом?

— Здесь не указано.

— Тогда бери следующую книгу.

— Какую?

— Земельные передачи после прекращения права.

Торвейн посмотрел на ящики.

— Они в другом томе.

— Ты его привёз?

— Да.

— Вот и пригодился.

Иврей зевнул.

Сайвера сразу повернулась.

— Наверх.

— Но…

— Полчаса закончились час назад.

— Я могу ещё.

— Завтра.

Тесса уже встала сама.

— Я тоже?

— Ты тоже.

Она не спорила.

Иврей недовольно закрыл свой лист.

— Не трогайте мои отметки.

Торвейн поднял бровь.

— Мы постараемся пережить ночь без изменения твоих девяти палочек.

— Это не палочки. Это счёт.

— Я понял.

— Не похоже.

— Иврей.

Сайвера указала на лестницу.

Он ушёл.

Тесса последовала за ним, но у первой ступени остановилась.

— Фамилия Реваль есть в старой книге.

Сайвера посмотрела на список.

— Какая?

Девочка подошла обратно и показала третью строку.

— Вот эта. Я видела сегодня, когда искала полотенца.

— Почему книга гостей была рядом с полотенцами?

Тесса замерла.

— Неважно.

— Тесса.

— Я читала её вчера.

— В кладовой?

— Там тихо.

— И положила рядом с чистым бельём?

— Я потом убрала.

Сайвера посмотрела на потолок.

— Хорошо. Про фамилию.

— Реваль. Там женщина с ребёнком. Давно.

— Насколько давно?

— Не помню.

Торвейн уже потянул старую книгу к себе.

— Найдём.

Тесса поднялась наверх.

Запись нашлась примерно через четверть часа.

Реваль.

Женщина.

Мальчик семи лет.

Дата стояла через четыре месяца после официального прекращения рода.

Сайвера медленно провела пальцем по строке.

— Опять.

— Да.

— Современные наследники?

— Не знаю.

— Нужно выяснить.

Торвейн записал фамилию отдельно.

Они продолжили.

Из девяти закрытых родов четыре через несколько месяцев передали землю не в обычный резерв.

В документах повторялась одна формулировка:

«Под временное управление Попечительства свободных владений до окончательного определения назначения».

Сайвера сначала не придала этому особого значения.

Попечительство она знала.

Оно существовало давно. Управляло пустующими домами, заброшенными пашнями, участками, владельцы которых умерли без очевидных наследников. Обычно