Падение вверх - Татьяна Владимировна Кадуцкая

— Это кто? — спросила она у Жюста.

— Внучатый племянник госпожи Иляны.

— Я о нём ничего не слышала.

— Не много потеряла... — хмыкнул ведьмак и вдруг велел: — Иди в дом и постарайся, чтобы твою старуху не забрали в сумасшедший дом.

— Что?! — возмутилась девушка. — Но она нормальная!

— Я знаю. И все здесь знают. Только внучок замучался ждать, когда бабка свалит в Грани и оставит ему наследство, вот и подсобляет как может. Видишь мужика с бородкой? Это Ротарь — он лекарь и работает в сумасшедшем доме… — Атталь заметил, как тёмный взгляд ведьмы вспыхнул пониманием. — Иди, Лилея! И сделай идиотами их, а не мою соседку.

Девушка даже не спросила, откуда он знает её имя. Сейчас голову занимали другие мысли.

— Добрый день, господа! — Лилея с очаровательной улыбкой вошла в гостиную.

Мужчины при её появлении встали.

— С кем имею честь говорить? Госпожа Иляна сегодня не ждала гостей, — Дамаскинская глянула на старушку.

Та пока молчала, но по поджатым губам было понятно, что гости в доме нежеланные.

— А вы, собственно, кто? — окрысился один из мужчин с узким, действительно каким-то крысиным лицом.

Дамаскинская сразу поняла: это и есть «наследничек».

— Фи! Где ваши манеры?

Она так искренне возмутилась, так пренебрежительно глянула, что ведьмак сразу потерял геройский вид. Девушка подошла к ухмыляющейся Иляне, и та представила гостей.

— Это Бартос Нагу, внук моей сестры, и Марчел Ротарь, его ДРУГ.

Старушка выделила последнее слово, на что Дамаскинская понимающе кивнула.

— А это моя помощница — Лилея.

— Помощница? — оживился Бартос. — Бабушка, ты не здорова?

— Что ты? Я прекрасно себя чувствую!

Дамаскинская улыбнулась, наблюдая за унылым лицом ведьмака, и пригласила всех к столу.

— Давайте пить чай!

Оставлять Иляну одну ведьма не собиралась, поэтому воспользовалась магией: щёлкнув пальцами, она расставила посуду и вскипятила воду. Изящным движением подхватила летящую банку с листовым чаем. Гости завороженно наблюдали за процессом, невольно проникаясь уважением к сильной ведьме. Дамаскинская разлила заваренный чай и протянула чашку Бартосу.

— Лучше будет сказать, что я секретарь госпожи Иляны, — она сделала паузу.

«Ну! Давай же! Ну!..» И «наследничек» не подвёл.

— Зачем бабушке секретарь?

Лилея улыбнулась:

— Это для вас Иляна Рошка — бабушка, а для остального ведьмаческого сообщества — это известная личность, гордость нашего народа! Вы представляете, сколько она видела за свою жизнь?! Сколько она может рассказать?! О нашей стране, о нашей истории! Да её жизнью уже сейчас интересуются, и некоторые факты вносят в учебники.

— Неужели? — растерялся «друг» из сумасшедшего дома.

— Меня же не просто так сюда послали: я записываю историю жизни Иляны Рошки. Это задание поручил мне Гордей Карицкий. И, насколько я знаю, данный вопрос лично курирует Верховная ведьма.

Дамаскинская врала не моргнув глазом, но страха не было! Пусть попробуют доказать, что она сочиняет! А если сунутся в школу или ковен, директор подтвердит её версию, в этом девушка почему-то не сомневалась.

— Как только выйдет монография, все будут знать, как живёт госпожа Иляна! С кем она общается, дружит! Я уже побеседовала с нашими чудесными соседями, они рассказали столько интересного! Так хвалили вашу бабушку, её великолепную память и острый ум! Вы можете гордиться! — ведьма мило улыбнулась побледневшему мужчине. — Когда выйдет первый тираж, я пришлю вам подарочный экземпляр.

Марчел Ротарь задёргался и промакнул платком пот со лба. «Ага! Хотели всё сделать хитро: позадавать ведьме каверзные вопросы с подтекстом, запутать, подставить, а потом обвинить в старческом слабоумии?.. Не выйдет!» Дамаскинская, не переставая, улыбалась гостям.

— …Приезжайте к нам через недельку. Господин Карицкий обещал навестить госпожу Иляну, он будет рад познакомиться с вами.

«Наследничек» окончательно сник.

Как бы там ни было, в письме Лилея рассказала директору о случившемся, и тот действительно наведался в Лунгаг. Он долго разговаривал с Иляной наедине, а потом, забрав ученицу, вернулся в Старый двор.

— Вы правильно сделали, что написали мне, — похвалил ведьмак.

Но девушка в его словах уловила кое-что другое.

— Значит, мои подозрения подтвердились? — она заметила кивок и задала другой вопрос: — Теперь, когда госпожа Иляна осталась одна, её не обидят?

— Нет.

Дамаскинская в определённой степени доверяла директору, но всё равно переживала. За лето она привязалась к старой ведьме и по-настоящему волновалась за неё. При расставании даже всплакнула, а сердце грело новое приглашение в Лунгаг. Пусть Иляна Рошка не озвучила его напрямую, но явно намекнула, что будет не против, если девушка навестит её ещё раз.

* * *

Второй курс начался суматошно. В общежитие Лилея вернулась вечером, Цезерина — ещё позже. Пока девушки поговорили, пока разложили вещи, наступила ночь. Утром возле школы они увиделись с остальными ребятами и тут же разбежались по аудиториям, успев обменяться куцыми приветствиями. Эрмин, загорелый, с отросшей шевелюрой, привычно сел рядом с Дамаскинской, согнав с «насиженного» места одногруппника. А когда ведьма открыла было рот, чтобы задать вопрос, тихо буркнул:

— Всё потом.

То ли злился на что-то, то ли вчера парни умудрились отметить приезд? Хотя первое было больше в характере Гросса.

И уже по привычке вся компания собрались в столовой во время обеда. Ведьмаки радовались встрече, обменивались самыми яркими впечатлениями и строили планы на ближайшие выходные. Дамаскинская улыбнулась, увидев Маруту рядом с Милорадом: возлюбленные снова были вместе. В этом году девушка прошла испытание, правда поступила не на зельеварение, а на предсказания. С ней пришла ещё одна ведьма.

— Виорелия Гурская, — представилась новенькая.

— Мы познакомились по дороге к Небесному роднику, — пояснила Марута и, склонившись к ведьмакам, шепнула: — Знаете, я никому не могла сказать о том, что было год назад. Только общие фразы: «Давайте пойдём вместе!» или «Может, она не настоящая?»

— Опять ночницей пугали? — фыркнул Генусь.

— Нет, в этот раз нас преследовало умертвие девочки.

— Фу! Ужас! — воскликнули ведьмаки за столом.

Как последователи Живы они не любили порождения Граней. Да и кто их любил? Марута развела руками:

— Я