Академия Хроноса - Екатерина Сергеевна Богданова

— Не стоит так рьяно изображать испуг. Мы оба знаем, что я не могу тебе навредить, — продолжил говорить загадками нарай. — Хотя у меня и нет желания навредить столь милой и очаровательной девушке, — добавил он с улыбкой.

— Тогда я пойду? — спросила я, порываясь встать.

— Только после того, как расскажешь мне о цели своего пребывания в Амнистании, — перестал улыбаться Амниос Хроно. — Согласись, я имею право знать, по какой причине была нарушена договоренность, заключенная между мной и твоим отцом более полутысячелетия назад, — добавил он, слегка подавшись вперед.

— Я тоже, — произнесла и поняла, что сболтнула лишнего. Пожалуй, сейчас мне стоит выбрать ту же линию поведения, что и при последнем разговоре с инструктором. Это будет не очень сложно, учитывая то, что в последнее время все разговаривают со мной лишь намеками и загадками.

— Не стоит упорствовать. Ты должна понимать, что подобные игры со мной неуместны. Хотя бы потому, что я гораздо старше и мудрее, независимо от того, насколько хорошо тебя подготовил отец, — снисходительно проговорил нарай.

— Я не играю, — призналась я, даже приблизительно не догадываясь о том, что же хочет от меня услышать сам Амниос Хроно.

— Так зачем же ты здесь? — упорствовал нарай.

— Чтобы узнать правду… — начала я, но Хронос меня перебил.

— Правду? Значит, у нас с тобой общая цель. По крайней мере, на данный момент. Я тоже жажду услышать от тебя хоть крупицу правды, — слегка раздраженно проговорил он.

Я так устала и переволновалась, что не выдержала, забыв о решении играть роль, и сорвалась.

— Хотите правды? Так вот она! — воскликнула я, вскочив с кресла. — Всего десять дней назад я была обычной девушкой, выживающей в рабстве в другом государстве, выполняла приказы своего господина и радовалась тому, что не одинока в этом мире! Теперь же меня выдернули из привычной, пусть и нелегкой жизни, лишили возможности общаться с матерью — единственным родным человеком, и ежедневно подвергают сомнению мою порядочность, обвиняя во всех мыслимых и немыслимых преступлениях. Я устала, разочарована в самом понимании слова «свобода» и уже просто не верю в существование справедливости!

Выдохнула и обессилено упала в кресло. Нарай молчал минуты две, изучая меня въедливым взглядом, после чего вновь улыбнулся и одарил меня скупыми аплодисментами.

— Какая пламенная речь, — произнес он, прекратив хлопать. — Готовилась или это экспромт?

Я лишь устало взглянула на нарая и отвернулась. И чего я ожидала? Того, что меня поймут и пожалеют? Глупо было надеяться на это. Меня всегда жалела и понимала только мама. Ну и еще разве что старый Хабонио, истопник господина Прожирани, который подкармливал меня в детстве украденными с хозяйского стола сладостями.

— Я проследил весь твой путь с появления в этой линии бытия, Юнила. И не стоит полагать, что мною были не замечены созданные для тебя условия, — продолжил Хронос. — Присутствие и влияние твоего отца очевидно, как и то, что это именно он направил тебя ко мне.

— С меня хватит! — выпалила я, вновь вскакивая. — Вы утверждаете, что не желаете мне вреда, так отпустите. Да, я совершила ошибку, придя сюда, но все ваши намеки и подозрения абсолютно беспочвенны, потому что я никогда, ни единого раза за всю жизнь не встречалась со своим отцом и понятия не имею, кто он!

— Знаешь, я бы даже поверил тебе, — слегка наклонив голову набок и с интересом рассматривая меня как какое-то интересное животное, проговорил нарай. — Если бы не одно «но». Запрет на вмешательство в судьбу носителей высшей крови нисколько не мешает наблюдать со стороны. Я сам, лично, видел тебя общающейся с заботливым родителем, и не единожды. А это как-то не вяжется с твоим утверждением, что мои подозрения беспочвенны. Да и не подозрения это — убежденность.

— Вы меня не отпустите? — спросила я дрожащим полушепотом.

— Я тебя не держу. Можешь уходить. Но ты должна понимать, что если мы сейчас не достигнем договоренностей, то мне придется начать действовать, чтобы предвосхитить твои замыслы, какими бы они ни были, — небрежно пожав плечами, ответил Амниос Хроно.

— Вы угрожаете? — спросила в надежде, что мне только показалось.

— Ни в коем случае. Я всего лишь констатирую необходимость контрмер, — вежливо улыбнулся нарай.

Собрав последние крохи самообладания, я задержала дыхание, чтобы побороть подступающие к глазам слезы, и выпалила:

— Что я должна сделать, чтобы вы перестали обвинять меня неизвестно в чем и оставили в покое?

Хронос усмехнулся, но что-то в его усмешке показалось мне неуместным. Возможно, я ошиблась, но эта кривая ухмылка отдавала горечью и грустью.

— Единственное, что ты можешь сделать в данной ситуации, — это исчезнуть, — неожиданно резко и непримиримо произнес нарай.

— Куда? — глупо вытаращившись на него, спросила я.

— Как можно дальше, — вновь усмехнулся Амниос Хроно. — Но я понимаю, что отец не позволит тебе отступить. Слишком долго он был в тени и теперь, решившись, не откажется от задуманного.

— Вы так хорошо с ним знакомы? — поинтересовалась я, смирившись с необходимостью продолжать это абсурдный разговор и откинувшись на спинку кресла.

— Мы были одними из первых, — задумчиво проговорил нарай. — Пусть теперь мы и враждуем, но были времена, когда Хаос был моим братом и другом.

— Хаос? — спросила я шепотом.

— Да, мы слишком разные и, как показывает история, не можем существовать вместе, — продолжил Хронос. — Я — основа порядка и точности и он — бунтарь, не приемлющий постоянства, попирающий все законы и запреты. Теперь уже и не важно, что же стало причиной противостояния, но меня устраивает сложившаяся ситуация. В ней тоже есть некое подобие порядка и постоянства. Хаос же, как я понял, решил в очередной раз разрушить созданную мною симметрию существования лишь для того, чтобы доказать, что он более близок к совершенству, нежели я.

Я лишь смотрела на сидящего напротив мужчину, нахмурившись в попытке осознать то, что он только что сказал.

Мне понятно было лишь два момента: во-первых, Хронос считает, что я дочь Хаоса, и, во-вторых, с Хаосом у них давняя вражда. Следовательно, мне как дочери врага на дружбу или хотя бы снисходительность рассчитывать не стоит.

— Вижу, что сотрудничать ты не готова, — продолжил нарай, лениво растягивая слова. — Но меня не устраивает недосказанность. И потому ты останешься здесь до тех пор, пока не созреешь для откровенного разговора. Я, разумеется, не буду удерживать тебя силой, но не советую покидать дворец до тех пор, пока мы