Наследница крови и лунного света - Линдсей Спаркс

— Отпусти ее, — сказал Эш, и пол позади меня заскрипел, пока я воображала, как крупный вампир встает перед Гэвином, преграждая ему путь. — Оборотень… — В голосе Эша была нотка предупреждения.

Любопытство взяло верх, и я глянула через плечо.

Эш блокировал Гэвина, как я и подозревала, но также крепко держал Бастиана за руку, не давая оборотню последовать за мной.

— Она хочет побыть одна, — сказал Эш.

Бастиан наклонился ближе.

— Попробуй меня остановить, — сказал он, и в голосе был рык.

Закатив глаза, я повернулась вперед и прибавила шагу, спеша к парадной лестнице в сердце дома. Я сбежала вниз по ступеням, и прежде чем осознала, куда направляюсь, я пересекла фойе и вошла в лазарет. Мои шаги замедлились, когда я приблизилась к Мике, растянутому на спине на мягком смотровом столе: капельница вводила жидкости и снадобья с магией в его руку, и несколько проводов соединяли его с мониторами у изголовья его койки.

Одна из вампирш, лечивших Мику, когда мы только прибыли, сидела в углу комнаты, читая книгу. Она подняла взгляд, когда я вошла, затем встала и положила открытую книгу на столешницу.

— Как он? — спросила я, приближаясь к своему бессознательному сыну.

Она поднесла свой стул ближе к кровати.

— Он хорошо заживает, — сказала она, ставя стул и жестом предлагая мне сесть.

Я одарила ее быстрой улыбкой и опустилась в предложенное кресло.

— Спасибо, — сказала я, протягивая руку, чтобы взять безвольную ладонь Мики в обе свои. Его кожа была теплой, и пальцы рефлекторно сжались вокруг моих. — Он единственная семья, что у меня осталась. — Я покачала головой, хмурясь, пока смотрела поверх тела Мики на целительницу-вампиршу. — Мне так жаль. Ты спасла жизнь моему сыну, а я даже не спросила твоего имени.

Она улыбнулась.

— Грета, моя госпожа, — сказала она с реверансом и кивком головы. — И служить тебе — великая честь для меня.

— Пожалуйста, — сказала я, снова качая головой. Смущение от ее почтения заставило меня опустить взгляд на руки. — Не нужно этого.

Грета снова склонила голову.

— Я оставлю вас наедине, — сказала она и выскользнула из комнаты.

Я смотрела, как Грета уходит, затем услышала ее приглушенный голос, как она говорит с Бастианом в фойе. Конечно, он последовал за мной сюда. Я повернулась обратно к Мике. По крайней мере, мой оборотень, казалось, был удовлетворен тем, что ждет снаружи пока что.

Так много всего изменилось за последний день. Теперь я была гордой обладательницей гарема из четырех бессмертных, один из которых пропал больше двух десятилетий назад и, вероятно, был в плену у Короля Солнца вместе с бесчисленным множеством наших людей. Сколько королев еще живы, томятся в плену Дома Солнца даже дольше, чем Ксавьер? Мать Гэвина была королевой. Я все еще не знала, пережила ли она восстание Дома Солнца или была убита во время атак, если предположить, что она вообще была жива в то время.

— Не знаю, что и думать о нем, — призналась я Мике. — Иногда мне кажется, что я для него самое важное в мире — я, женщина, а не королева. Но в другие моменты он кажется таким терзаемым противоречиями, почти обиженным. — Я издала прерывистый смешок. — Что логично, ведь он провел последние тридцать лет, работая над чем-то, а теперь, когда я здесь, все это идет прахом.

Я тяжело выдохнула, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Мики.

— Они думают, что я могу стать их спасительницей, но я просто я. Я не знаю ровным счетом ничего о том, как быть королевой, не говоря уже о Верховной Королеве. Может, им стоит придерживаться первоначального плана и обменять меня Верису на остальных наших людей, найти королеву, которая действительно знает, что делает.

— Не будь дурой, Соф. — Глубокий голос прокатился по комнате.

Я подскочила в кресле, сердце внезапно забилось вдвое быстрее. Этот голос — я знала этот голос, и это точно был не Бастиан в фойе.

Мерцающий туман появился по другую сторону койки Мики. Он медленно сгустился в туманную радужную фигуру мужчины, приобретая все больше определенности и узнаваемых черт с каждым неистовым ударом моего сердца.

Я встала, отпуская руку Мики.

— Уэс? — выдохнула я, мое сердце застряло в горле.

Глава 36

Теперь его было легко узнать: он выглядел так же, как в день своей смерти, вплоть до джинсов и фланелевой рубашки на пуговицах, если не считать его опалесцирующей прозрачности. Проблеск улыбки коснулся его красивых, эфемерных черт.

— Я ждал, когда ты покинешь защищенную зону, но не хотел тебя пугать, — сказал Уэс, и его голос звучал уже меньше как эхо, поскольку он принял видимую форму.

У меня было его фото в бумажнике и воспоминания, конечно, но они со временем поблекли, и мой мысленный образ Уэса давно расплылся по краям. Но увидев его сейчас, не старше восемнадцати, я заставила каждое воспоминание и деталь вернуться в резкий, четкий фокус. Я покачала головой, совершенно не находя слов. Может, мне и следовало ожидать встречи с ним здесь, особенно после его краткого появления в моем кабинете на днях, но я не ожидала. Та часть меня, что была отсюда, что принадлежала этому месту, ощущалась совершенно отдельной от той части, что жила в человеческом мире с Уэсом.

— Ох, Соф, — сказал Уэс, его губы дрогнули в намеке на улыбку. — Ты выглядишь так, будто увидела призрака.

Я издала слабый смешок и прикрыла рот ладонью.

Его выражение стало серьезным.

— Я никогда тебя не оставлял, знаешь, — сказал он. — После того, как это случилось, я последовал за тобой в больницу. Ты никогда не была одна.

Глаза защипало от навернувшихся слез, и я шмыгнула носом. Я снова покачала головой, челюсть работала, пока я искала слова.

— Хотела бы я иметь возможность тебя видеть, — сказала я, наконец опуская руку.

Уэс улыбнулся той нерешительной ухмылкой, что украла мое сердце все эти годы назад, смягчая его облик большого крутого парня.

— Твоя сестра все мне объяснила — что ты такое и почему не могла меня видеть, хотя должна была бы.

— Амая?

— О да, — сказал он, тихо смеясь. — Она где-то здесь. Мы практически лучшие подруги. Ее слова, не мои.

Я фыркнула от веселья, представляя их двоих, гуляющих вместе, как мастиф в компании чихуахуа.

— Вы с