Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас

— Мы знаем, что там что-то есть, — сказал он. — Даже если оно не злонамеренно, оно присутствует. Наблюдает. — Арк снова посмотрел ей в глаза. — Защищает.

Она медленно выдохнула. Тёплое сияние очага вдруг стало тяжёлым, давящим. Мысли по-прежнему кружили вокруг матери — пятьдесят лет назад она только родилась и, возможно, уже была любима чем-то невидимым.

Если это правда, всё было далеко не так просто, как казалось. Здание — не просто кирпич и раствор. Дерево и гвозди.

Внутри закручивался холодный страх.

— С чем мы на самом деле имеем дело? Что удерживает «Звёздный свет»? И… как оно там оказалось?

Арк не ответил.

Но в его глазах она увидела тот же вопрос.

Арк вымыл посуду, пока она готовила десерт. Когда Кассия закончила — две формочки с тёплым заварным кремом, присыпанным корицей и засахаренным имбирём, — он уже устроился на диване. Анук расположился на своей подушке перед очагом и не сводил глаз с Арка.

Она протянула ему ложку и свернулась на другом конце дивана, поджав ноги. Они ели молча; слышалось лишь потрескивание огня да тихое поскребывание ложек о керамику. Свет свечей очерчивал линию его челюсти, а когда он повернул голову, Кассия заметила движение горла при глотке.

Отложив ложку, Арк заговорил тише и осторожнее:

— Раньше, во дворе, я услышал конец вашего разговора с подругами.

Она застыла, ложка остановилась на полпути. Метка связи. Он слышал… всё? Или достаточно? Кассия прикусила нижнюю губу.

— Ты это слышал? — прохрипела она.

— Я расслышал слова «метка связи» и догадался об остальном. — Он встретил её взгляд. — Опалина и Лилибет… правы. Если мы хотим, чтобы люди поверили в нашу помолвку, тебе следует носить мою метку. Мать наверняка спросит, почему её нет.

У Кассии перехватило дыхание, но она коротко кивнула.

— Понимаю.

— Есть места, где её можно спрятать, — продолжил он. — Но… если нам нужна убедительность, более заметная метка будет яснее.

Он помедлил, затем повернулся к ней всем телом; голос смягчился.

— Но что думаешь ты?

Кассия с трудом заставила себя ответить. Как сказать ему, что мысль о его метке весь вечер не покидала её? Что представление о его губах на её коже — медлящих, заявляющих право — обвилось вокруг позвоночника и осталось там, звеня напряжением?

Она прочистила горло.

— Если это необходимо для задания, полагаю…

— Было бы неосмотрительно не подготовиться.

— Даже глупо, — согласилась она. — Мы ведь не хотим проделать весь этот путь, а потом потерпеть неудачу из-за упущенной мелочи.

Губы Арка дрогнули.

— Страшно подумать.

Свет огня отразился в его глазах — золотых, спокойных, прикованных к ней так, будто больше в комнате никого не было. Взгляд медленно, намеренно прошёлся по её челюсти и горлу, остановился на пульсе, трепетавшем у ключицы.

— Тогда… — прошептал он, — позволишь?

Она не доверяла голосу и лишь кивнула, заставляя руки неподвижно лежать на коленях. Арк придвинулся. Поднял руку к её плечу и остановился — когти блеснули, пальцы зависли над самой кожей. Кассия ощутила его нерешительность. Ту же сдержанность, которую замечала всякий раз, когда он чего-то хотел, но отказывал себе.

Сейчас она не позволит ему сдерживаться.

— Прикоснись ко мне, — прошептала она.

Что-то распахнулось за его глазами. Рука преодолела оставшееся расстояние. Сначала она почувствовала когти — легчайшее касание у ключицы, точное, как движение ювелира, закрепляющего камень. Большой палец скользнул по вороту кардигана, и дыхание Кассии вырвалось дрожащим выдохом.

Его пальцы переместились к вырезу. Одна пуговица, затем другая. Он отвёл ворот в сторону, обнажая изгиб плеча и линию шеи. Когти шептали по голой коже — смертоносные и одновременно сдержанные. Это противоречие лишало её сил: вся эта опасность, укрощённая безупречной нежностью.

Всю жизнь мир обращался с ней небрежно, считая её расходным материалом. А теперь демон касался её так, словно она была драгоценностью, — руками, созданными разрушать.

Он был совсем близко. До неё донёсся его запах — дым и кедр. Она не могла на него смотреть и вместо этого уставилась на его ключицу, прижав ладони к бёдрам. Каждый дюйм тела покалывало от обострившихся ощущений. Арк склонил голову, тёмные пряди упали вперёд, скрывая лицо.

Сначала она почувствовала тепло его дыхания. Затем губы коснулись её — один благоговейный поцелуй в ложбинку под ухом.

Кассия судорожно вдохнула. Голова сама откинулась набок, открывая шею. Второй поцелуй лёг ниже, чуть выше места, где шея переходила в плечо. Он задержался там, прижав тёплые губы к её коже, и пульс бешено забился под ними.

А затем она почувствовала его магию.

Поначалу едва заметную — словно тепло, ласкавшее кожу. С тихим вздохом её внутренние барьеры раскрылись. Тело узнало его магию — и приняло её. Она разливалась медленными спиральными волнами, подобно вздоху, зародившемуся глубоко внутри и прокатившемуся наружу, пробуждая каждую струну нервов. Он снова поцеловал её приоткрытыми губами и начал втягивать кожу — мягко, но неотступно.

Его магия текла — тёплая, густая и сладкая, как благовония, — просачиваясь в кожу. Он не просто оставлял метку, а вливал в неё самого себя. Кассия чувствовала, как метка обретает форму: глубокое, растущее наслаждение заставило её выгнуть спину, приоткрыть губы, сбило дыхание. Из горла вырвался незнакомый ей звук. Глаза закрылись, голова откинулась, предлагая ему больше.

И он взял.

Его рука легла ей на талию, удерживая на месте. Губы не отрывались от кожи, и Кассия чувствовала его сдержанность — как бережно он держит себя, как туго натягивает поводья. Но магия рассказывала другую историю. Она входила пульсирующими волнами — дикая, собственническая, словно барабанный бой, который невозможно заглушить.

Наконец отстранившись, он остался рядом. Даже головы не поднял. Руки скользнули с её талии на спину, поднялись к лопаткам и притянули её ещё плотнее. Он снова поцеловал её в шею. Казалось, остановиться он не мог, словно её кожа стала его притяжением. Арк застонал у её горла — мучительный звук сжал низ живота. Кассия выдохнула, дрожа и пылая, и сама не заметила, как подняла руку к его челюсти.

Арк не вздрогнул. Наоборот, прижался к её ладони.

Она медленно подалась ближе — ровно настолько, чтобы губы коснулись края его скулы, а нос скользнул по коже.

Он повернул голову…

…и их губы встретились, словно по безмолвному согласию. Словно оба ждали разрешения, которое наконец дала им эта метка.

Поначалу его губы были тёплыми — скорее бархат, чем жар. Едва они коснулись её губ, что-то внутри сдалось. Не осталось ни притворства, ни