Миранда. Тень и свет фейри - Татьяна Барматти
Кажется, я уже начала путаться в своих предположениях и отношению самого эльфа ко всему происходящему. Возможно, я все-таки поступила опрометчиво, заставив его остаться рядом. Додумать, что еще я могла сделать не так, у меня не получилось. С приятной, сексуально-манящей улыбкой на губах, Аэларий забрал меня у Лукаса, а после со мной пошел к другому концу бассейна. При этом его, определенно, совсем не волновало присутствие еще одного мужчины рядом. Бесподобное спокойствие и умение приспосабливаться ко всему.
— Ты стала не такой смелой, — лукаво проговорил он, усаживаясь со мной на руках на дно бассейна. Оказывается, в этой стороне было мелко и можно было спокойно сидеть, не боясь захлебнуться.
— Я просто думаю, — ответила максимально спокойно с легкими хриплыми нотками после долгих занятий любовью.
— Правда? И о чем же? Надеюсь, все твои мысли заняты мной?
— Не много ли вопросов? — уточнила в ответ. — Ты не передумал еще, не считаешь, что такие отношения не для тебя?
— Меня бы здесь не было, если бы я считал, что должен уйти. К тому же, ты слишком красива.
— И что это значит?
— Чем больше мужей у тебя будет, тем меньше другие захотят украсть тебя, — пожал он плечами, вызывая мой тихий смех. А мужчина, несмотря на свою отчужденность, отказался еще тем шутником. — Но сейчас пришло время нам скрепить свою связь, не так ли? Ты же не будешь настолько жестокой, чтобы оставить меня в таком состоянии? — кивнув на свой налитый кровью член, уточнил он вкрадчиво.
Сглотнув, почувствовав, как руки Аэлария прошлись легким перышком по моему телу, я вся покрылась мурашками. Конечно же, я не была настолько жестокой, чтобы оставить его в такой щепетильной ситуации. Вся моя жестокость предназначалась только моим врагам. Рядом с моими предначертанными мужчинами мне хотелось быть мягкой девочкой, не скрывая ни свои хорошие, ни плохие стороны. Но об этом позже…
Аэларий, к моему огромному удивлению, совершенно не спешил. Он, определенно, обладал превосходной выдержкой и, казалось, хотел насладиться этим моментом сполна. Его поцелуи были максимально нежными и трепетными, заставляя меня потеряться в этих ощущениях благоговейного обладания.
Ощущая прикосновения эльфа, мне казалось, что внешний мир исчез. Остался лишь этот момент, наполненный тишиной, в которой наши сердца бились в унисон. Аэларий коснулся моего лица, и его ладонь была прохладной, как ночной воздух, но я почувствовала тепло, исходящее от него — не только физическое, но и глубокое, душевное. Его пальцы скользили по моей коже, как если бы он рисовал невидимую картину, исследуя каждую линию моего тела, каждый изгиб.
Выгнувшись в руках мужчины, я непроизвольно громко застонала от контраста чувств. Внутри меня бушевало дикое пламя страсти, но на поверхности мужчина был таким неторопливым, что мои чувства выходили из-под контроля. Я хотела большего. Хотела, чтобы он не медлил, понемногу срывая свою маску отчужденности, а потерял голову. Впрочем, хоть как-то торопить его я не стала, желая получить все, что хотел дать мне мужчина. Это была необъяснимая потребность, от которой все внутри безумно сжималось.
Начиная целовать мою шею, Аэларий медленно спустился поцелуями к груди. С особой жадностью втянув в рот вершинку одной груди, мужчина проделал то же со второй грудью, словно не в силах насытиться. Его действия были настолько страстными, настолько же возбуждающими. Голод, который я видела в небесно-голубых глазах эльфа, заставлял меня подчиняться его действиям, словно в бреду.
Опустившись ниже с поцелуями, мужчина сначала несколько раз провел рукой по возбужденным, припухшим складочкам, а после припал к ним ртом. Казалось, его совершенно не интересовало то, что только недавно я была с другими мужчинами. Не было никакого непринятия или брезгливости, только чувство обладания и контроля. Своими действиями он контролировал не только мои движения, но и каждый мой вздох, заставляя терять остатки разума.
Снова припав к моим губам, точно путник к источнику силы, Аэлирай наконец-то приступил к главному, войдя в меня без какого-либо промедления. Впрочем, даже в этом случае он не спешил, а медленно, слишком медленно двигался, словно пытаясь продлить наше общее удовольствие, насладиться каждый неповторимым моментом нашего единения.
— Ахххх… — застонала я, не в силах подавить желание безумно кричать, когда Аэларий ускорил толчки, начиная разъединять и соединять наши тела в бешеном ритме.
— Моя единственная…
Ответить хоть что-либо я не смогла. Слова никак не складывались в предложения, а изо рта вырывались только рваные вздохи. Было ощущение, что я скоро просто сойду с ума. После первых трех раз невероятного удовольствия я уже была на исходе сил, и сейчас все происходящее полностью вымотало меня. Перед глазами все начало плыть, а сознание медленно затуманивалось.
Снова громко застонав, я почувствовала некое тепло внутри, отличающееся от прошлого желания. Как будто наши души были воедино связаны в этот момент, принося не только физическое, но и душевное спокойствие. В этот момент Аэларий был не просто рядом, внутри меня, а в самой моей сущности, так же, как я была внутри его сущности. Мы были двумя существами, сливающимися в одно, где не было ни границ, ни различий.
Я чувствовала его дыхание — тяжелое, прерывистое и полное невысказанных слов. Но в данный момент совсем не нужны были слова. Что-то на уровне инстинктов бушевало внутри, заставляя меня прижаться еще ближе. Я не знала, где начинаюсь я, а где он. Мы были целым, невидимым, но абсолютно ощутимым.
Его глаза, светящиеся таинственным светом луны, смотрели на меня так, как если бы они могли заглянуть в самые глубины моего сердца, и я не боялась этого взгляда. В этот момент мне безумно хотелось, чтобы мужчина видел меня без доли прикрас. Я совсем не боялась того, что он может увидеть мою темную сторону, ведь уже была открыта перед ним.
Не замечая ничего, мы растворялись друг в друге, не думая о времени, не думая о мире вокруг. Мы были лишь в этом пространстве, где только наши души могли понять, что происходит между нами. Как будто круг в один момент сошелся, и все стало на свои места.
Почувствовав, что удовольствие, казалось, становится более осязаемым, я громко