Кости и камни - Дарья Александровна Крупкина

— Ну, я поздно спохватился, что стоит сначала позвонить.

Фэй, кажется, улыбнулась:

— Что ж, мистер Уэйнфилд, ты знаешь, как удивить девушку. Поднимайся.

Сбоку что-то ударило в витрину магазина, тут же заголосила сигнализация. А стекло брызнуло во все стороны осколками. Винсент стоял к нему почти вплотную и запоздало попытался закрыться рукой с телефоном, но ощутил, как осколки больно впиваются в руку. Щеку ожгло, будто огнем.

— Какого черта?

Винсент крутанулся на месте, но в свете фонарей увидел только, как темный силуэт убегал куда-то во мрак. Похоже, кто-то решил подшутить и разбить витрину, но не рассчитал и сам испугался того, что вышло. Сигнализация магазина продолжала голосить, а Винсент с недоумением прикоснулся к своей щеке. Было больно, а на пальцах осталась кровь.

— Винс! — К нему подлетела перепуганная Фэй, выскочившая из дома. — Тебе нужно к врачу.

— Не говори ерунды.

Нахмурившись, Фэй внимательно его осмотрела.

— Похоже, твою руку спасла куртка, хоть ей самой и конец. А вот твое лицо меня пугает.

Сняв очки, Винсент поморгал.

— Давай поднимемся к тебе. Ты же не боишься вида крови?

— Когда-то я хотела стать врачом.

— Прекрасно.

Винсент крепко сжал зубы. Он старался терпеть, хотя было больно.

— Тихо, — пробормотала Фэй.

Он сжал кулаки, ощущая, как кровь из его рассеченной щеки капает на рубашку, впитывается в нее, доходит до кожи, неприятно ее касается. Все-таки не выдержав, Винсент застонал, когда руки Фэй, наконец, скомкали полотенце, которым она промывала щеку, и кинула его в раковину.

— Все, — сказала она.

Но щеку жгло, будто огнем, и смотря на полотенце в собственной крови, Винсент понял, что раковина начинает плыть у него перед глазами.

Он очнулся спустя какое-то время и не сразу понял, что лежит в постели, уставившись на беленый потолок. Ни он, ни жесткое, приятно царапающее кожу белье не было его, как и кровать. Винсент осторожно приподнялся, оглядываясь. И почти сразу увидел Фэй, входящую в тесную комнатку. На ней было длинное шелковое платье на китайский манер.

— Ты в порядке?

— Более-менее.

— Похоже, и не вспомнишь, как добрался до кровати. Сколько ты не спал до этого?

— Достаточно.

Фэй присела на постель рядом с Винсентом. Кровать протестующе скрипнула, но выдержала. Длинные пальцы девушки провели по щеке Винсента, куда до этого впились осколки. Он вздрогнул, но сейчас ощущал, что похоже, на месте порезов пластырь.

— Зашивать не пришлось, но шрамы останутся, — сказала Фэй.

— Надеюсь, они будут меня красить.

— Я все-таки думаю, стоило поехать в больницу. На всякий случай.

— Чтобы они всех переполошили? Ни в коем случае.

Фэй нахмурилась и опустила руку.

— Всех?

— Я о Фредерике, на самом деле.

— Твой брат? Ты не хочешь, чтобы он знал, что ты едва не остался без глаз? Или того хуже, если б осколки задели шею…

— Во-во. Поверь, у моего брата достаточно богатое воображение, он бы представил все ужасы сразу.

— Все равно же заметит, что в тебе кое-то изменилось.

— Ну, тогда я буду стоять перед ним, это куда проще.

Девушка не переставала хмуриться, а Винсенту захотелось, чтобы она вернула руку к его лицу. Он усмехнулся, хотя делать это с пластырем на пол-лица было не очень удобно.

— К тому же, Фредерик никогда не поверит, что я тут ни при чем.

— Как ты мог сам разбить то стекло?

— Скажем так, Рик уверен, что инстинкт самосохранения у меня притуплен.

— Может, он и прав.

Винсент нахмурился, но увидев улыбку в уголках губ Фэй, понял, что она просто шутит. Он устроился на кровати, облокотившись спиной на стену и приладив там подушку.

— Хорошо хоть, штаны остались при мне, — как бы между прочим заметил Винсент.

Он думал, Фэй смутится, но ничего подобного, она только выше вздернула подбородок:

— Твоя рубашка вся в крови. Пока ты спал, я сняла ее.

— Ну, главное, когда доберусь в ней до дома, не показываться на глаза Фредерику.

— Ты же не думаешь отправиться сейчас?

Винсент пожал плечами. Он так и не увидел в комнате Фэй часов, но судя по тому, что через окно светил довольно яркий дневной свет, уже наступило утро.

— Ты можешь отдохнуть здесь, — сказала Фэй. — А потом поедешь домой.

— Кстати, где мои очки?

— Издеваешься? От них остались только осколки.

— Значит, точно поеду домой вечером.

— Я думала, все слухи о твоем зрении — преувеличение.

— Вовсе нет. От яркого света у меня начинают болеть и слезиться глаза.

— Тогда жди темноты, юный вампирчик.

Он и ждал. Правда, сон к нему не шел, и пока Фэй гремела посудой на кухне, Винсент ворочался на кровати, разглядывая небольшую комнату, где девушка уже успела опустить жалюзи на окно.

Несмотря на размер, комната была уютной, хотя и совсем не походила на то, к чему привык Винсент. Он долго не мог понять, в чем дело, а потом внезапно осознал: комната была чисто женской, без следов мужчины. Это неуловимо выражалось во всем: тонкая воздушная скатерть на столе, изящная вазочка с цветами, картина в простой деревянной раме. Хотя выбор самой картины Винсента удивил: он ожидал увидеть сельский пейзаж, но вместо него было фото ночного мегаполиса. Похоже, Фэй таила немало секретов. Но все-таки Винсент был уверен, что в этой квартире живет только она и ее сестра, никаких мужчин.

После этого Винсент все-таки уснул на пахнущих морозной свежестью хлопковых простынях Фэй. И проснулся только под вечер. Он не сразу вспомнил, где он находится, особенно учитывая, что царил мрак. Пытаясь нащупать на столике лампу, Винсент едва не уронил вазу, чертыхнулся, но все-таки нашел выключатель.

Комната озарилась тусклым светом, под который Винсент подошел к окну и потянул за жалюзи. Перед ним открылась картина ночного переулка, освещенного фонарями и фарами проезжающих машин. Похоже, было еще не слишком поздно, а возможно, стемнело только что.

Он огляделся в поисках Фэй, но крохотная квартирка была пуста. Винсенту не хотелось копаться в вещах девушки, но он решил, что осмотреться стоит. Впрочем, осмотр занял немного времени — вся квартирка состояла из спальни, кухни, ванной комнаты и небольшой комнаты, их соединявшей. В ней стояла софа, и похоже, Фэй провела прошедшую ночь именно здесь. Вероятно, обычно тут спит Офелия.

Семья Уэйнфилд никогда не была бедной. Отец Винсента и Фредерика сколотил небольшое состояние, когда сначала писал детективы, а потом создал издательство, чтобы продавать журналы. Второе получалось у него гораздо лучше, да и денег приносило больше. Он женился по любви, и, хотя красотка Мадлен была довольно странной особой, она