Тысячи испытаний - Тан Ци
Более двух тысяч лет назад, когда Инь Линь снова покинул Серединные топи, чтобы узнать о происходящем на Небесах, он уже слышал о Цзюань Эр. Он знал, что она особенная, до него доходили слухи о том, что Лянь Сун считает ее сестрой и уделяет ей много внимания. Мало что смыслящий в тонких чувствах Инь Линь не придал этому значения. Лишь сегодня он узнал, что Цзюань Эр неравнодушна к Лянь Суну.
А сам третий принц? Питает ли он чувства к Цзюань Эр? Неужели… именно поэтому он забыл о маленькой Цзу Ти и целыми днями оставался рядом с захворавшей повелительницей?
Эта мысль отчего-то разозлила Инь Линя.
Тридцать тысяч лет назад он был свидетелем того, как горячо и преданно Чэн Юй любила третьего принца, видел, как ради этих чувств боролась и терпела невыносимую боль Цзу Ти. Он слышал ее рыдания, от которых сердце рвалось в клочья, видел ее кровавые слезы. Главный посланник понимал: его госпожа решила отделить свои воспоминания и вложить их в жемчужину, потому что думала – у нее с Лянь Суном нет будущего, есть только эта обреченная любовь. Но кто мог представить, что Небеса дадут ей еще три года, позволив пробудиться раньше времени?
После воссоединения с Лянь Суном принявшая облик ребенка богиня лишилась воспоминаний, но все равно бессознательно тянулась к третьему принцу Небесного клана. Кроме того, по воле случая они дали клятву Пожирания костей. От всего этого у Инь Линя щемило сердце.
Он был самым почтительным посланником Цзу Ти, никогда в жизни не нарушавшим ее приказов. Но даже он засомневался: пусть тридцать тысяч лет назад Цзу Ти приняла решение навсегда забыть Лянь Суна и смиренно ждать часа, когда ей потребуется принести себя в жертву, возможно, у нее и бога воды все же есть шанс? Может, ему, Инь Линю, следует закрыть глаза на приказ Цзу Ти, и пусть все идет как идет?
Так он думал до недавних пор.
Однако теперь его точка зрения изменилась.
Если между Лянь Суном и владычицей лазурных птиц что-то есть, если после всего, что у третьего принца произошло с Чэн Юй, он смог так легко полюбить другую, то Цзу Ти ни в коем случае не должна сближаться с ним еще больше.
Сейчас богиня света наивна, как ребенок. Пусть она познала семь желаний, она еще много чего не понимала, и потому, пока она была вот таким вот простодушным ребенком, общение с Лянь Суном не грозило ей явной опасностью. Однако оно несло опасность скрытую: если Цзу Ти привяжется к Лянь Суну душой, привыкнет к его присутствию рядом, не полюбит ли она переменчивого бога воды вновь после того, как вернет истинный облик? И что, если у переменчивого бога воды к тому времени уже будет другая?.. Не обернется ли все тогда очень печально?
Чем больше Инь Линь об этом думал, тем сильнее хмурился – ему становилось не по себе. Как раз в этот миг приблизившаяся Тянь Бу прервала его размышления, тихо спросив:
– Мне кажется, его высочество немного зол на госпожу… Вы всегда рядом с ней, не знаете ли, что произошло?
Инь Линь помолчал мгновение.
– Ничего серьезного, – ответил он сухо.
Госпоже понравился цветок, и она захотела забрать его домой – разве это что-то серьезное? В конце концов, в свое время, чтобы угодить Гу Жун, она сама надела нефритовую маску и поклялась никогда не показывать свое истинное лицо – тогда богиня света была в том же возрасте, что и сейчас.
Поэтому Инь Линь не видел в происходящем ничего особенного.
Но он вдруг подумал: Шуан Хэ, должно быть, уже забрал Гу Жун в Гуяо. Если Гу Жун узнает о существовании Чжу Юй, насколько весело им всем будет? После пробуждения красавице Гу Жун придется бороться за внимание госпожи не с богом воды, а с этим хрупким цветком мэньдун… Что ж, события развивались прелюбопытнейшим образом.
В зале Усмирения вод третий принц, нахмурившись, сидел за столиком из хрусталя цвета чая. И молчал. Маленькая Цзу Ти, сидевшая напротив него, сгустившихся туч не видела. Она искренне полагала, что Лянь Сун привел ее обратно в отведенные им покои потому, что с Цзюань Эр наконец все наладилось и он выкроил время, чтобы пообедать со своей юной спутницей.
Богиня света взглянула на закрытые коробы с едой на столе и тихонько кашлянула:
– Братец Лянь, мы не будем есть?
– Пока нет, – ответил он ей. – Мне нужно кое-что тебе сказать.
– О, – маленькая Цзу Ти села прямо.
Лянь Сун посмотрел на богиню, но не заговорил сразу. Третий принц хмурился, словно размышляя, с чего начать.
Это было необычно. Надо сказать, Лянь Сун всегда умел найти подход к кому угодно и поддержать какой угодно разговор. Когда требовалось говорить, для третьего принца все упиралось в вопрос «хочу ли», а не «могу ли»: при желании он мог легко и непринужденно вести разговор в любое время, в любом месте и с любым собеседником. Сколько третий принц себя помнил, с ним никогда не случалось такого, чтобы он хотел что-то сказать – и не находил слов, или чтобы ему нужно было заговорить с кем-то – и он не знал, с чего начать.
Лянь Сун посмотрел на маленькую богиню света. Она была само послушание: смотрела на него в ответ с неподдельной искренностью, широко распахнув темные глаза. Ждала, когда он заговорит.
Однако, как он ни размышлял, в конце концов смог изобрести только беспомощное:
– Ты не можешь жениться на Чжу Юй. Завтра пойди и объяснись с ней, извинись.
Маленькая Цзу Ти села еще ровнее и тоже сдвинула брови.
– Почему?
Как экзаменатор, часто составлявший для письменных испытаний вопросы о богине Цзу Ти, третий принц много знал о богине света. Ему было известно о ее страстной любви к растениям и цветам. У Цзу Ти вообще имелось много особенностей. Например, возраст совершеннолетия.
У разных кланов богов совершеннолетие наступало в разном возрасте. Взять вот драконов, фениксов и девятихвостых лис – драконы и фениксы