Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс
— О, блядь, я чувствую тебя, милая. Эта красивая пизда заставит меня кончить.
Я почти там. Я вся в огне.
— Вот так. Кончи со мной.
Еще два мучительно прекрасных, беспощадных толчка — и я там, срываюсь в небытие. Мое имя — сломленный крик на губах Тристана, когда он следует за мной через край. Я цепляюсь за него, а он продолжает двигаться во мне, помогая пережить оргазм, пока наконец мы оба не обессилели совершенно.
Он нежно целует меня, потом отстраняется и смотрит на меня. На его красивом лице застыло едва сдерживаемое блаженство.
— Я люблю тебя, — говорит он.
Сердце в груди сбивается с ритма.
Наверное, я молчу слишком долго, потому что его выражение меняется, и он открывает рот — возможно, чтобы что-то объяснить, возможно, чтобы забрать слова обратно, испугавшись, что я не отвечу взаимностью.
Я прикладываю пальцы к его губам, не позволяя сказать больше ни слова.
— Я тоже тебя люблю.
Меня никогда не целовали так, как сейчас целует меня Тристан Бомонт.
34

Деми
— Мы уже миллион раз это обсуждали. Если вы съели все блюдо, деньги вам не вернут.
Джунипер-младшая изо всех сил старается не послать их к черту, стоя насмерть за тот самый клубный сэндвич с индейкой, который Пэмс умяли вместе с корзинкой картошки фри. Я сижу в кабинке за их спинами и с удовольствием наблюдаю за представлением, ожидая, когда Блу присоединится ко мне на обед.
— Хлеб был черствым, — говорит одна из Пэм.
— Сыр был несвежим, — подхватывает другая.
— Ты разрезала его не на идеальные трети. Кусок Битси оказался больше, чем у Ким, — заявляет единственная из них, которую на самом деле зовут Пэм.
За окнами вижу, как большие клены вдоль Главной улицы наряжаются во всю октябрьскую красу. Ярко-оранжевые листья вот-вот станут красными, а некоторые уже начинают опадать. На крыльцах большинства магазинов стоят тыквы, а витрины украшены хэллоуинскими декорациями. Обожаю это время года. В последнее время холода установились достаточно сильные, чтобы носить свитера и уютные куртки. В Айви-Холлоу осень в разгаре.
Джунипер-младшая вздыхает, поправляет каштановые волосы, собранные в длинный хвост, затем скрещивает руки на груди.
— Не получится, дамы. Не понимаю, зачем вы каждый раз снова пытаетесь это провернуть.
Входная дверь открывается с мелодичным звоном колокольчика, и весь ресторан тут же затихает. Входит Блу, похожая на адскую кошку в армейских ботинках, и все взгляды устремляются на нее. Даже Пэмс замолкают. Я ухмыляюсь.
Этот город явно маловат для молодой вдовы с таким характером, как у Блу.
Сестра оценивает обстановку, переводя взгляд с Джунипер-младшей на Пэмс и обратно.
— Проблема?
Джунипер ухмыляется.
— Все как всегда.
— Ага, похоже на то, — отвечает Блу, закатывая глаза. Затем бросает на Пэмс выразительный взгляд. — Хватит.
— Тебе стоит научиться хорошим манерам, Блу Сент-Джеймс, — говорит одна из Пэмс.
Смелый ход. Честно говоря, уважаю.
— А тебе стоит купить ошейник от лая, — парирует Блу, после чего невозмутимо проходит мимо них и скользит на сиденье напротив меня. — Привет.
— Привет. Отлично сработано.
На ее лице расцветает хитрая улыбка. Она повышает голос ровно настолько, чтобы Пэмс услышали:
— Они не могут позволить себе мою мебель, так что это мой единственный шанс принять участие в Сопротивлении Пэмс.
Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не рассмеяться вслух. Пэмс передают Джунипер деньги за обед и, демонстративно вышагивая из кафе, все разом одаривают затылок Блу злобными взглядами.
Джунипер подходит к нашему столику принять заказ — чизбургеры и молочные коктейли, — а потом возвращается на кухню.
— Итак.
Блу произносит это так, будто одного слова вполне достаточно, откидывается на спинку сиденья и смотрит на меня с явной смесью веселья и любопытства.
В животе закручивается тревога. Я пока не хочу заводить весь этот разговор в духе «я наложила заклинание, чтобы вернуть призрака к жизни, и теперь он мой парень». Я не готова. Хочу просто посидеть, поесть бургеры и запить их молочными коктейлями вместе с сестрой, как мы делали с детства.
Остается только попытаться держаться спокойно.
— Итак? — спрашиваю я.
Ее улыбка становится шире. Прямо как у волка.
— Я слышала, что несколько вечеров назад в «Туманной ведьме» произошла небольшая разборка.
— Подробности.
— Я слышала, что ты была там, там же был, мать его, Оуэн, и он попытался устроить сцену.
— Слышала? От кого?
Блу пожимает плечами.
— Шпионы.
— Ноа?
— Конечно, Ноа. Всегда Ноа.
Я даже не заметила его в пабе в тот вечер. Хотя, справедливости ради, большую часть вечера я была слишком занята Тристаном. Как бы то ни было, я мысленно откладываю ее слова — «Конечно, Ноа. Всегда Ноа» — на будущее, чтобы когда-нибудь использовать против нее. Пока признание в колдовстве маячит на горизонте ближайшего будущего, с огнем лучше не играть.
— И что Ноа рассказал?
— Что Оуэн, похоже, вел себя как мудак, и Ноа был вот настолько близок к тому, чтобы подойти и уложить его за тебя. Но тут появился какой-то высокий парень с длинными волосами, и Оуэн ушел.
— Очень конкретно.
— Мои шпионы хороши.
— Шпион. В единственном числе.
— Никогда не знаешь. Может, у меня их несколько.
Джунипер приносит наши коктейли: шоколадный Блу и клубничный мне. Блу снимает вишенку с шапки взбитых сливок и кладет ее сверху на мой коктейль. Не потому, что сама не любит вишни — еще как любит, — а потому, что знает, что я тоже их обожаю, и всегда следит, чтобы у меня было все необходимое. Почти гарантирую: когда принесут бургеры, она отдаст мне маринованный огурчик со своей тарелки, хотя соленые огурцы — одна из ее любимых вещей.