Ректор под контролем - Екатерина Сергеевна Богданова

Коридоры были тихи и пусты. С чего я решила, что он в своём кабинете? Не знаю, но почему-то была уверена. Подбежала к двери и замерла в нерешительности, так и не постучав.

Прошла, наверное, целая вечность, прежде, чем мне хватило сил поднять руку, чтобы постучать. Не успела… Дверь открылась сама, из кабинета донеслось:

— Заходи.

Всё, теперь обратного пути нет. Зажмурилась на мгновение, пообещала себе, что буду смелой, и уверенно шагнула вперёд. Он сидел в кресле за столом и смотрел на меня. Пристально, изучающе, будто увидел впервые.

— Ну, здравствуй, Зая, — протянул Дарион, и улыбнулся, совсем как раньше, когда я была ещё маленькой.

— Ну, здравствуй, Дар, — ответила в тон ему, и тоже улыбнулась.

Напряжение как рукой сняло. И чего я так боялась? Это же Дарион, мой Дар!

— Присаживайся, — кивнул на стул он. — Надеюсь, больше ничто не помешает нам поговорить.

— Да, давно пора, — вдохнула я, усаживаясь.

— Только ты, пожалуйста, молчи. Если не будешь перебивать, поймёшь, почему, — опять улыбнулся он.

Всё, я была готова годами молчать, только бы он всё время вот так смотрел на меня и улыбался.

— Умница, — оценил мою покладистость Орс. — Пожалуй, следует начать с благодарности. Мне рассказали, как ты рвалась спасти меня, но… Зная тебя, я лучше сразу перейду к главному, — рассмеялся он.

Промолчала. Сегодня я решила быть послушной и хорошей ведьмой.

Ректор одобрительно кивнул и кааак сказал!

— Восемь лет назад ты наложила на меня заклятье подчинения.

— Чтооо⁈ — округлив глаза, вскочила я со стула.

— Сядь и молчи, — вдруг резко приказал он.

И я села. Сама не поняла, почему, но села. И молчала, да.

— Отлично, — удовлетворённо кивнул он. — А знаешь, мне уже даже начинает нравиться это заклятье. По крайней мере, его обратная сторона. Кто бы мог подумать, что оно окажется двухсторонним. Хотя, неудивительно, учитывая, что накладывала его десятилетняя девочка, да к тому же ещё и не нарочно, скорее всего. Я прав?

Я хлопала глазами, стараясь понять, о чём он говорит. Поняла! Глаза стали ещё больше.

— Осознала, — довольно кивнул Дарион. — Да, Зая, ты наложила на меня подчиняющее заклятье, которое знатно отравляло мою жизнь все эти годы. Но я и предположить не мог, что всё обернётся так.

— Угу, — ошарашенно промычала я.

— Говори, — милостиво разрешил он.

А я продолжала молчать. Нет, не потому, что не могла говорить. Просто не знала, что сказать. В памяти мелькали разрозненные отрывки из далёкого прошлого. Обида, слёзы, жгучее желание, чтобы он вернулся, подвал, запретная бабулина книга, яркая вспышка. Теперь, зная, что произошло, я смогла сложить их в осмысленное воспоминание. И тааак стыдно стало.

Опустила голову, боясь взглянуть на него. Я же ему всю жизнь этим заклятьем испортила! Подчинение — это же как непрекращающаяся пытка. Потому заклятья подчинения и считаются запрещёнными. Подвергшийся такому заклятью будто перестаёт принадлежать самому себе. Его постоянно гложет чувство потери, неопределённости, нехватки чего-то важного, жизненно необходимого. О, предки! Так вот почему он ко мне с поцелуями лез! Это всё действие заклятья! А я, глупая, уже размечталась, что он тоже меня любит. Дура, наивная идиотка!

— Так, я прямо чувствую, как ты сейчас накручиваешь себя и надумываешь то, чего нет, — встал Дарион. — Зая, пожалуйста, не делай поспешных выводов.

Он вышел из-за стола, подошёл ко мне, присел, взял мои холодные ладошки в свои руки, заглянул в наполняющиеся слезами глаза и так тихо, ласково, проникновенно проговорил:

— Помнишь, тогда на крыльце, когда ты призналась, что любишь меня, я пообещал, что если ты не передумаешь, когда подрастёшь, мы вернёмся к этому разговору?

Говорить я не могла, ком в горле встал. Поэтому только кивнула. Да, помню, теперь отчётливо. Раньше всё было как в тумане, а сейчас помнилось ясно, будто вчера произошло.

— Ну вот, ты подросла, и я всем сердцем надеюсь, что не передумала, — прошептал он, нежно стерев пальцем одинокую слезинку с моей щеки.

— А как же заклятье? — шмыгнула я носом.

— Знаешь, оно меня уже совсем не тяготит. Рядом с тобой я его практически не ощущаю. Напротив, даже приятно, что оно связывает нас, — с улыбкой признался Дарион. — И, если ты вдруг могла подумать, а так оно и есть, судя по слезам, заверяю тебя, заклятья подчинения такого уровня не влияют на личные привязанности и чувства. Поверь, за восемь лет я узнал об этом виде колдовства всё, что только возможно. Можно сказать, я теперь эксперт по подчиняющим заклятьям. То, что я чувствую к тебе, никак не связано ни с колдовством, ни с магией. Ну разве что это можно назвать волшебством… Но, если ты хочешь, мы обязательно постараемся снять это заклятье. Обещаю, это ничего не изменит.

— А что ты чувствуешь? — подняла я взгляд, сквозь слёзы всматриваясь в такое родное и любимое лицо. Столько лет убеждала себя, что ненавижу его, и даже верила, а теперь… Дыхание перехватывает.

Я ждала, я честно надеялась, но нет, он произнёс не то, что мне так хотелось услышать.

— Не всё сразу, Зая. Но мы обязательно вернёмся к этому вопросу, и не через восемь лет. Если ты не передумаешь, конечно, — с лукавой улыбкой проговорил он.

Всё, моральные силы у меня закончились. Груз многолетней обиды, ожидание, переживания последних дней, радость, облегчение — всё навалилось как-то сразу. В голове стало пусто и звонко.

— А можно я поплачу? — спросила, опять шмыгнув носом.

— Надеюсь, от счастья? — спросил мой Дар.

Я сползла со стула, обняла его и разревелась. Да, пора повзрослеть, и я обещала себе, что не буду больше вести себя как ребёнок. Но можно же в последний раз, выплакать остатки обид и недопонимания, выплеснуть всё и забыть, начать жизнь заново… с ним. Ну, по крайней мере, я на это очень надеюсь.

Потом он взял меня на руки, отнёс к дивану, усадил к себе на колени, долго успокаивал, нежно вытирая слёзы и обещая, что всё будет хорошо. Ну и да, целовались, чего уж там. Пожалуй, поцелуи лучшее в мире успокоительное. Хотя, для кого как. Дарион наоборот как-то разволновался, дышать тяжело начал. И меня этим волнением заразил…

Так закончилась моя восьмилетняя эпопея ненависти и жажды мести. Но зато началось что-то новое, особенное, такое прекрасное и волшебное. А недомолвки, обиды и заклятья это такая мелочь перед силой любви… и ведьминого упрямства. Говорила же — не сдамся, полюбит и будет слушаться!

Бал — как много в этом слове… нервотрёпки, сборов и