Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен

— Ты уверена, что это не шахта старого мира?

Лириен покачала головой. Она знала, что до Раскола добыча некоторых материалов чаще осуществлялась шахтерами из пустопородных, но в основном эти шахты находились гораздо южнее. Кроме того, в человеческих шахтах присутствовала определенная логика, не имевшая ничего общего с хаосом туннелей стракси.

— Здесь нет ценных пород, ради которых стоило бы копать шахты. Но эта нора огромна, в отличие от тех, что были у Маргарет и Берты. Я знаю, что стракси отличные землекопы, но, похоже, на создание этой сети у них ушли годы, учитывая объемы камня, которые им пришлось прогрызть.

Товв нахмурился.

— Трудно будет зачистить. Ты сможешь обрушить все туннели так, чтобы они не разбежались?

Она и сама размышляла над этим вопросом.

— Да, но тогда обрушится и гора тоже, и это отразится на всех животных, обитающих в этом районе, не только на стракси. Куда менее разрушительным решением будет заблокировать туннели, ведущие в главную пещеру, прямо перед тем, как мы в нее ворвемся. Они не смогут сбежать.

Он кивнул, а затем откинул назад черные дреды, спадавшие ему на плечо, и Лириен снова заметила татуировки в виде черепов на его руках: черные чернила едва выделялись на фоне его темно-коричневой кожи.

— Что это за черепа? — спросила она, указав на его руку.

— Шакальи. — Слово прозвучало резко и холодно, и Лириен поняла, что нечаянно затронула больную тему. Однако вместо того, чтобы прервать разговор, Товв вздохнул. — Раньше я был с Костяными шакалами. Это их символ.

— Зинт рассказывал мне немного о шакалах. — Но лишь ровно столько, чтобы разжечь ее любопытство. — Он говорил, что они нападают на слабые платформы.

— Это так.

Какое-то время они шли в молчании. Лириен следовала карте, которую ее магия нарисовала в ее сознании, ведя их к норе. Лес становился все гуще, и вокруг появилось множество следов стракси: борозды, оставленных их когтями на земле, жидкие брызги их экскрементов, источающих едкую, режущую глаза, вонь. Никто не проронил ни слова, и нельзя было отрицать тяжесть усталости, давившую на команду Вокса. Лириен тоже чувствовала это и в душе не одобряла решение Вокса охотиться без передышки, ночь за ночью, день за днем.

— Как долго ты в команде Вокса? — наконец спросила она, отчасти из любопытства, а отчасти желая нарушить тягостное молчание.

— Десять лет.

— Здесь тебе нравится больше?

— Да.

Лириен скривилась: этот разговор выглядел еще более неловким, чем тишина.

— Что заставило тебя уйти? Это был твой выбор?

Почувствовав на себе его взгляд, она подняла голову и увидела, что он хмуро смотрит на нее.

— Почему ты задаешь так много вопросов? — спросил он.

— Потому что я очень многого не знаю. — Она пнула камень, почувствовав вспышку злости на Таймена и его приспешников, которые полностью контролировали поступление информации на «Страннике рассвета». — Зачем ты пошел со мной, если не хочешь разговаривать?

Товв одарил ее взглядом, явно говорящим о том, что он считает ее идиоткой.

— На случай, если ты попытаешься сбежать. Я бегаю быстрее всех.

— А-а. — Теперь Лириен и впрямь почувствовала себя идиоткой, хотя в ее оправдание стоит сказать, что мысли о побеге заботили ее меньше всего. Во-первых, побег от команды «Сумрачного охотника» означал верную смерть, а во-вторых, она была лично заинтересована в уничтожении этой норы. — Я не собираюсь убегать, Товв. Когда меня забрали со «Странника рассвета», я ничего не знала, но первый урок я выучила, не сумев пережить в одиночку даже одну ночь.

— Если бы ты хотела сбежать, то вряд ли бы призналась. — Они поравнялись с камнем, который она пнула, и на этот раз его пнул Товв, но с большей ловкостью: камень отскочил от двух деревьев. — И каким же был твой второй урок?

— Что Вокс — мудак.

Товв расхохотался — громко и раскатисто, совсем непохоже на молчуна, каким он казался.

— Раз это не был твой первый урок, наверно, у него был хороший день.

— Вы же в курсе, что я вас слышу, да? — окликнул их Вокс сзади, но от этого Товв лишь рассмеялся еще громче.

Хлопнув себя по обтянутому кожей бедру, Товв произнес:

— А ты не так уж плоха, Лириен Флинтспайр. Так и быть, я отвечу на три твоих вопроса, а потом мы пойдем молча, чтобы я мог послушать птиц.

Только тогда Лириен обратила внимание на птичье пение в ветвях над ними. Грохот «Сумрачного охотника» распугивал их, поэтому она редко видела птиц вблизи и уж точно никогда не слышала их трелей. Послушав немного, она спросила.

— Мне интересно узнать о Костяных шакалах. Расскажи, как ты к ним попал.

Товв сморщил нос.

— Зря потраченный вопрос. Спроси что-нибудь другое.

— Если этот вопрос тебе очень неприятен, я спрошу о другом. Но если нет, не мог бы ты удовлетворить мое любопытство.

Он хмыкнул, затем снова пнул камень.

— Что тебе известно о том, что происходило по всей Антевре после того, как «Странник рассвета» начал свой бесконечный путь?

Дни сразу после того, как «Странник рассвета» отправился на север, слились для Лириен в сплошное размытое пятно усталости и страха: каждый час бодрствования она проводила, строя магистрали. Тогда она еще не освоила как следует свою магию, и дороги, которые она строила в свой первый год, трескались под чудовищным весом платформы, едва скрепляемые усилиями других террамантов на борту. Одно лишь воспоминание о том времени наполняло ее удушливой паникой: тогда от ее силы зависели жизнь и безопасность тысячи избранных элемаров Таймена.

— Считай, что я ничего не знаю о том, что случилось в Верхнем Пределе.

— Способность к самоанализу редкий дар. — Товв вскарабкался по каменистому склону, затем протянул руку и втащил ее наверх. — Мне было тринадцать, когда ты разрушила мир. Моя семья родом из места, которое когда-то называлось Демократическим Государством Тренастре, на восточном побережье Маретиса. Но моей матери