В поисках себя - Лайла Сэйдж

Вот это и есть те самые хорошие моменты.

— Ну надо же, это настоящее сокровище, — произнес Брэди, и я понятия не имела, имел ли он в виду этот погреб, этот город или то хрупкое чувство, что мы только начинали строить. Впрочем, это было не так уж важно, потому что в следующий момент он снова меня поцеловал.

Глава тридцать вторая

— Не могу поверить, что ты никогда раньше не видел аппарат для вытягивания ирисок, — произнесла Коллинз, пока мы наблюдали, как Хьюго, тот самый мастер, загружал горячую, липкую, соленую массу на металлический штырь, торчавший прямо из стены магазинчика сладостей.

Я и впрямь никогда не видел, как делают ириски, но в каком-то смысле интерьер «Ирисочной Свитуотера» был мне знаком. Он ведь тоже фигурировал в репортаже Коллинз. Теперь, когда я узнавал какое-то место из журнала, мне всегда было интересно, кто был его героем, какова их история и почему Коллинз решила их сфотографировать.

— Я покупал соленые ириски из Свитуотера в обычном супермаркете, Коллинз, — возразил я.

— Зайти в сам магазин — это вроде местного обряда инициации, Брэди, — отрезала она. — От твоей входной двери сюда идти ровно семь минут. Я же не прошу тебя тащиться на фабрику.

В ее голосе послышался такой подтекст, будто в конце фразе незримо висело «но».

— Какая вообще разница между магазинчиком и супермаркетом? — поинтересовался я.

— Атмосфера! — воскликнула Коллинз так, будто я задал самый нелепый вопрос на свете. — Эстетика! И этот чувак с ирисками!

— Какой еще чувак?

— Ты хотел сказать «кто этот чувак», — поправила она. — Его зовут Чейтон. Ириски на фабрике, которые продаются в супермаркетах, штампует машина. А все то, что покупаешь здесь, делают вручную Чейтон со своей дочерью.

— Даже не знал, что такое бывает, — признался я.

— Еще бы, ты ведь ни разу не заглядывал в этот магазин!

Боже, до чего же она была невозможная. И как же сильно я ее любил.

— Ладно, — сдался я. — Пойдем в твой чертов магазин ирисок.

И вот теперь мы стояли здесь, и я, кажется, смотрел на Чейтона во все глаза, сияя от восторга. Сам процесс раскатывания ирисок и правда завораживал. Было невероятно наблюдать, как эта огромная сахарная глыба превращается в крошечную мягкую конфетку.

Я услышал щелчок затвора камеры Коллинз, и моя улыбка стала еще шире. За последнюю неделю фотоаппарат буквально прирос к ней. Она носила его с собой повсюду, и пусть я не до конца понимал свои чувства по поводу роли ее модели — по крайней мере, одной из них, — мне безумно нравилось, что она снова начала свободно снимать. Для нее это был огромный шаг вперед.

Когда у Чейтона выдалась свободная минутка между замесами, Коллинз перечислила ему несколько вкусов:

— И побольше крем-брюле из черемухи, пожалуйста.

— Что еще за черемуха? — спросил я.

— Это такой низкорослый кустарник с темными ягодами, который летом растет в наших лесах. В Вайоминге есть свой дикий вид, и это лучший вкус для ирисок. Ведь так, Чейтон? — обратилась она к продавцу.

— Именно так, мисс Коллинз, — отозвался Чейтон, завязывая пакет проволочной стяжкой и подвигая его через прилавок.

Я расплатился наличными, и мы вышли на улицу.

— Представляешь, какая у него силища? — сказал я по дороге обратно. — Не думаю, что выдержал бы хотя бы пять минут этой работы с ирисками.

— Верь в себя, — поддразнила она. — Держу пари, пять минут ты бы осилил.

Я закинул руку ей на плечи и попытался шутливо взъерошить ей волосы другой рукой, но резкий женский голос прорезал холодный воздух:

— Брэди?

Я замер. Нет. Этого просто не могло быть. Я опустил взгляд на Коллинз, она еще не понимала, кто именно стоял у порога моей мастерской.

— Прости, — тихо бросил я ей. — Прости меня ради бога.

Я посмотрел на Джеки. Ее светлые волосы падали на пальто, которое стоило дороже всего здания, где я жил.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я, искренне ошеломленный. Она что, приехала за мной? Как она меня нашла? Неужели нельзя было хотя бы написать на электронную почту?

— Привет, — услышал я голос Коллинз рядом с собой, она протянула руку для знакомства. — Я Коллинз.

— Джеки.

Я положил руку Коллинз на поясницу и почувствовал, как она напряглась.

— Что ты здесь делаешь? — повторил я вопрос, в то время как Коллинз пробормотала:

— П-приятно познакомиться.

Ее голос слегка дрожал, и мне захотелось закрыть ее от всего мира. Появление Джеки не сулило ничего хорошего, никому.

Я заметил, как Джеки с ног до головы окинула Коллинз взглядом.

— Взаимно, — бросила она, полностью меня игнорируя.

— Мне обязательно задавать этот вопрос в третий раз?

Джеки перевела взгляд на меня.

— А что ты здесь делаешь?

— Я здесь живу, — ответил я.

Глаза Джеки округлились. Этого она не знала.

— Я… Я веду проект для своего отца, — Джеки запнулась, что с ней случалось крайне редко. Я ее капитально шокировал. — Мы, э-э, получили подписанный договор, так что я просто приехала осмотреться, оценить обстановку на месте.

Чего? Нет… Неужели речь шла о «Жабках»? О собственности семьи Картрайт? Я почувствовал, как Коллинз качнулась, и прижал ее крепче, стараясь поддержать. Ее лицо побледнело, а зубы едва слышно застучали.

— Давайте зайдем внутрь, — предложил я. — На улице холодно.

— С ней все в порядке? — искренне встревожилась Джеки.

— Нет, — честно ответил я. — Пойдемте. Нам нужно обсудить твой проект.

Джеки скрестила руки на груди.

— Пожалуйста, — я вздохнул. — Это важно.

Как только мы оказались внутри, Коллинз отстранилась от меня. Она прошла к своему столу и опустилась на стул. Лицо застыло маской, глаза опустели. Я возненавидел это зрелище. Я услышал перестук каблуков Джеки по деревянному полу. Это я тоже ненавидел.

— И давно ты здесь живешь? — спросила она, оглядывая мастерскую.

— Почти год, — ответил я, не сводя глаз с Коллинз. — Договор касается семьи Картрайт, Джеки? Трех объектов?

Джеки закатила глаза.

— Ты же знаешь, я не могу тебе этого сказать.

— Твоего отца здесь нет, — напомнил я. — Мне нужно знать. Нам нужно знать.

Джеки медленно моргнула, видимо, переваривая то, что я сказал «нам».

— И что вы собираетесь делать с этой информацией?

— Тебе лучше не знать. Меньше знаешь — крепче спишь.

Джеки посмотрела на Коллинз, которая все еще находилась в каком-то оцепенении. Взгляд ее немного потеплел.

— Да уж, — повернувшись ко мне, произнесла она. — Эта фамилия… Звучит знакомо.

Я едва удержался от того, чтобы не закатить