Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас

— Для чужачки такой бал должен быть несколько… подавляющим. Легко было догадаться, что вы спрячетесь от толпы. А Аркенот с детства любил зимний сад. — Глаза остро и понимающе блеснули. — Эту черту они с отцом разделяют.

Живот Кассии сжался. Алдеррат знал, что она найдёт Дэймара. Зимний сад был не убежищем, а ловушкой, куда она сама вошла.

Он сделал несколько медленных шагов.

— Ну как? Отец Арка — настоящая реликвия, не правда ли? — Серебряные глаза скользнули к рукам, к зелени трав под ногтями. — Вы пытались помочь. Как трогательно.

Пальцы Кассии сжались.

— Ему было больно.

— Больно всем, мисс Аура. Но у вас особая слабость к такой боли, верно? К ранам в форме отца. — Он небрежно прислонился к мраморной стене. — Скажите, вам всё ещё снится, что вы опоздали?

Зрение затуманилось по краям. Вопрос вытащил самое мучительное воспоминание: больничный коридор, смятый чек в руке, отец неподвижный и бледный на койке, навеки закрытые глаза.

— Откуда вы… — Она оборвала вопрос. Стоило ли спрашивать? Алдеррат принадлежал к Эшелону, был могущественен и влиятелен. Мог нанять сыщика, раскопать историю семьи или подкупить больницу ради подробностей смерти отца.

— Теперь вы поняли, что Арк не знает, — продолжил он. — Не знает, как быстро заканчивается время. Зато теперь знаете вы.

Сердце грохотало в ушах. Перед Кассией складывалась медленная ужасная архитектура его замысла. Он не случайно показал болезнь Кассенора. Даже ещё не озвучил предложение, но его тяжесть уже ощущалась — страх душил осторожно разгоревшийся в груди свет.

Она не хотела слушать дальше.

И знала, что придётся.

— Вы действительно хотите, чтобы Аркенот провёл последние месяцы жизни отца во вражде с ним — из-за Безродной полуведьмы? Чтобы гадал, мог ли сделать больше? — Алдеррат подошёл ближе, в серебре глаз проступил багрянец. — Вы отнимете у него возможность примириться и обречёте на то же горе, которое так хорошо знаете?

Вот оно.

Совершенно без дрожи, на которую он, должно быть, рассчитывал, Кассия тихо произнесла:

— Вы провели расследование. Поздравляю. Наверняка невероятно собой довольны.

Сначала он промолчал. Бледное мраморное горло оставалось совершенно неподвижным, словно ему не нужно было ни глотать, ни дышать с ней одним воздухом.

— Лакея тоже послали вы? — надавила Кассия. — Чтобы увести Арка.

Он усмехнулся.

— Это было легко. Я хорошо замечаю нуждающихся. Ему были нужны монеты, я их предоставил. А теперь предоставлю вам то, в чём нуждаетесь вы.

Алдеррат протянул сложенный пергамент — хрустящий, безупречный, гудевший знакомой официальной магией, придававшей бумаге и словам силу закона. Кровь похолодела.

— Это ускоренное уведомление о выселении, сегодня магически запечатанное и утверждённое. Пылкие протесты Аркенота отклонены. Новый Сертификат собственности завершён. У приюта «Звёздный свет» четырнадцать дней на освобождение здания. Затем исполнители выведут детей и опечатают двери.

Четырнадцать дней. Слова стали погребальным звоном. Невозможный срок. В городе не было места, способного принять всех детей сразу.

— Их выбросят на улицу, — прошептала она, опустошённая ужасом.

— Трагическое последствие, — почти мягко согласился он. — Но необязательное.

Он наклонил голову, словно обдумывая простую деловую сделку. — У меня есть пустующая недвижимость далеко от Анджелина. Бывшая академия — просторная, с огороженным садом и разрешением на жилую школу. Там поместятся все дети «Звёздного света» и ещё больше.

Он оставил между ними образ упорядоченного мирного будущего — безупречного невозможного спасения.

— Вы получите её бесплатно. Я даже оплачу билеты на поезд, переезд и ежемесячное содержание детей. Считайте это вложением в их стабильность… и ваше благоразумие.

Нелепость поднялась к горлу диким истерическим желанием рассмеяться. Разумеется. Конечно, всё вело сюда. Ловушка расставлена, и теперь он захлопывал её с изяществом человека, делавшего это сотни раз.

— А взамен? — прохрипела она.

Его взгляд был безжалостен.

— Разорвите помолвку сегодня. Убедите его, что сами так решили. Что опомнились. А затем исчезните.

Он сделал последний шаг и ядовито прошептал:

— Согласитесь — и спасёте «Звёздный свет». Откажетесь — и через четырнадцать дней социальные работники заберут детей, потому что вы любите демона сильнее, чем их. Сердце или совесть, мисс Аура. Что окажется тяжелее?

Он протянул пергамент.

Кассия смотрела на него, и отвращение кристаллизовалось в единственное пронзительное понимание.

Агмон Алдеррат оценил её жизнь и превратил каждую часть в оружие. Страх детей потерять дом. Память об отце. Тайную болезнь Дэймара. Её любовь к Арку. Будущее приюта было последним рычагом. Он дирижировал безжалостной симфонией самых глубоких её привязанностей, превращая совесть Кассии в оружие против неё самой.

Новое здание он называл решением. На деле оно доказывало бы, что он ею владеет.

Она долго смотрела на него. Слова уже были готовы — жестокие, обжигающие, способные содрать самодовольство с лица. Хотелось швырять ими, пока он не подавится.

Но он не заслуживал её голоса. Ни одного вдоха ради единственного слога.

Кассия прошла мимо, оставив уведомление в его руке.

Первым на неё обрушился свет зала — жестокое сияние люстр, где каждая хрустальная капля была острой, как осколок. Густые приторные духи застряли в горле. Глаза медленно привыкали, веселье уже казалось издевательством.

Арк шёл навстречу с тарелками в обеих руках. Увидев её, он зашагал легче, словно Кассия была тихой гаванью, которую искал.

— Не знаю, куда ушла мать — в библиотеке её не было. — Он замолчал, почти смутившись, и протянул тарелки с кривоватой улыбкой. — Простите, что так долго. Я слишком тщательно выбирал подношение искусной кухонной ведьме. Надеюсь, вы его примете.

Кассия смотрела на блюда, затем на него. В каждом был ингредиент, который она часто использовала для пекарни, детей или себя. Всё выбрано с мыслью о ней. Грудь заболела. Он изучил и запомнил её, сложил это маленькое подношение как доказательство внимания с самого первого медового кекса.

Она сдержала слёзы, улыбнулась и невольно коснулась пальцами его щеки. Маленький инстинктивный жест — но он без колебаний и подозрения прижался к ладони, сжав её грудь.

Он был хорошим человеком. Слишком хорошим для боли, которую она собиралась причинить.

— Знаешь, — произнесла она с напряжённым горлом, — сейчас я самая счастливая женщина в Мередите?

Прежде чем он увидел бурю в её глазах, Кассия убрала руку.

— Всё хорошо? — мягко спросил он.

Слишком поздно — он уже заметил. Честно ответить она не могла. Кассия посмотрела на сверкающее кружение отрицания вокруг.

— Я просто… больше не хочу здесь находиться. Не хочу остаток нашей ночи играть роль.

Арк молча изучал её. Затем без слов поставил тарелки и протянул руку.

— Тогда мы уйдём.

Лёгкость уступки — мгновенный, не требующий вопросов союз — пронзила глубже