Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас

Она свирепо взглянула на него; глаза жгло.

— Ты меня не знаешь.

— Я знаю тебя, как собственные тени: наизусть и во тьме.

Слова вошли колом в грудь. Хотелось вытащить его. Она не могла. Арк молча наблюдал, выражение его лица менялось — обнажённая боль отступала, на её место наползал холод.

— Кто-то до тебя добрался. Кто? Алдеррат? Угрожал тебе? Использовал «Звёздный свет» как рычаг?

Она отступала, пока не упёрлась в стену.

— Нет! Всё не так…

— Моя мать? — Он сделал ещё шаг. — Что она сказала? Что сделала?

— Прекрати! — вскрикнула Кассия, прижав основания ладоней к глазам. — Просто отпусти меня!

— Не раньше, чем скажешь, чего так боишься! — крикнул он в ответ, тоже теряя контроль. Она никогда не слышала, чтобы он повышал голос, и не могла это вынести. — Я не твой враг, Кассия! Почему же ты обращаешься со мной как с врагом?

Она задыхалась, теперь уже по-настоящему плакала; тщательно выстроенная решимость лежала клочьями у её ног. Перед ней стоял Арк — разгневанный и отчаявшийся, пытавшийся понять войну, которую она объявила без объяснений.

Он увидел, что она ломается. Увидел, и лицо смягчилось мучением.

— Пожалуйста, — прошептал он с обнажённой мольбой. — Что бы это ни было, я выдержу. Только… не лги мне.

Её сломало это «пожалуйста». Уязвимость демона, которую он не показывал никому, кроме неё. Кассия причиняла ему боль, а он просил правды как милосердия. Она смотрела на мужчину, видевшего каждую её часть и решившего остаться. Мужчину, ради которого она всё это делала. Подумала о Дельфине. О клятве. О том, как Арк смотрел на неё прошлой ночью — будто хотел сохранить.

Кассия закрыла глаза и глубоко вдохнула; слёзы стекали к подбородку. Когда сил хватило заговорить, голос вышел сломанным, едва слышным.

— Тебе нужно увидеться с отцом.

Последовавшая тишина стала абсолютной. Сам воздух словно замер. Она подбирала слова так осторожно, как только могла, но не знала, насколько неумолима магия Дэймарис. Приготовилась к зубам клятвы, к опаляющей силе, карающей за предательство. К зазубренному лезвию, пронзающему сердце, или молнии, что поразит её насмерть на месте.

Но она продолжала дышать. Сердце билось. Ни боли, ни крови. Только страшная тишина — и Арк, неотрывно смотревший на неё. Раздражение, растерянность, отчаянные вопросы на его лице исчезли, оставив пугающую пустоту.

В глазах появилось понимание. Медленно — и вдруг разом, ужасающе полное. Кровь отхлынула от лица. Он пошатнулся назад.

— Мой отец, — выдохнул он. Не вопрос — последний страшный фрагмент, вставший на место. Кассия видела, как несутся мысли, переосмысливая всё. Он складывал детали, а ей оставалось стоять перед ним обнажённой до жил и ждать ответного удара.

— Кассия, — прошептал Арк. — Что ты увидела?

Она покачала головой, зрение затуманилось.

— Я не могу сказать почему, — ломким голосом произнесла она. — Но ты должен мне поверить. Пожалуйста. Просто поезжай.

Он вглядывался в её лицо. Было видно, как ему хочется надавить, потребовать большего, но что-то в её выражении остановило его.

С судорожным вдохом Кассия подошла и приложила ладонь к его щеке. Он вздрогнул, но не отстранился. Как же хотелось сказать правду: что она пытается поступить с ним правильно единственным известным ей способом. Но правда привязала бы её к нему ещё крепче.

А этого ни один из них не мог себе позволить.

Поэтому она лишь смотрела на Арка, всё ещё держа ладонь на его щеке и проводя большим пальцем под глазом.

— Тебе нужно быть рядом с ним, — тихо сказала она. — Пока не стало слишком поздно.

32

АРК

Он понял, что она лжёт, в ту же секунду, когда Кассия сказала, что всё кончено. Она была какой угодно, но не лгуньей. Правда жила слишком близко к поверхности — оттого становилось лишь хуже.

Потому что тайна должна была быть настолько ужасной, раз ради неё Кассия сжигала всё между ними. Настолько острой, чтобы превратить слова в маленькие клинки, ранившие и её саму. Он не поверил ни единому слову, но видел её глаза, когда она велела повидаться с отцом. Давнее горе. Сочувствие. Мука.

Этого было достаточно.

Он быстро привёл себя в порядок и оделся, почти не осознавая движений. Руки словно двигались под водой, сердце билось в горле. Рубашка. Брюки. Сапоги. Пальто.

Дойдя до двери, он остановился и оглянулся. Кассия стояла посреди комнаты — платье всё ещё сидело неровно, сама она будто была изваяна из тишины.

— Оставайся сколько хочешь, — сказал он. — Бери всё, что понадобится.

А затем ушёл, потому что, чем бы всё это ни было, она не позволила бы ему решить проблему, если он останется.

Он сел в автомобиль и помчался к родительскому поместью. Город исчезал позади — стекло, камень, прихваченные морозом деревья сливались в пятна, — пока впереди не возникли чёрные железные ворота. Стражники узнали его и пропустили без вопросов, хотя при виде Арка за рулём их брови поползли вверх.

Поместье гудело движением. Слуги спешили по лужайке, собирая ленты и догоревшие фонари. Хрустальные осколки сметали в аккуратные кучки. Кто-то выкрикивал распоряжения насчёт пустых винных бутылок. Флористы в толстых перчатках уносили с террасы урны, дыхание туманилось на холоде. Оживлённый хаос после бала выглядел совершенно обыденно.

Арк не сбавил скорость. Затормозил перед парадной лестницей с заносом, разбрасывая гравий. Дворецкий отца Орлен уже стоял в дверях, загораживая вход, словно стража у ворот предупредила его заранее.

— Милорд. Нас не известили, что вы приедете…

— Неужели. — Арк не замедлил шага.

Орлен встал на пути и поднял руку.

— Прошу вас. Ваша мать распорядилась совершенно ясно. Вас нельзя впускать в дом.

Арк остановился. Посмотрел на него в упор — на старого демона, бывшего частью его детства. Неужели и он участвовал в обмане?

— Ты знаешь меня с тех пор, когда моих рогов ещё не было видно, Орлен. Думаешь, сможешь меня остановить?

По лицу Орлена прошла боль.

— Вы всегда были неукротимы, когда что-то решали, — тихо сказал он. — Даже мальчиком.

— Я больше не мальчик.

— Это так, — согласился Орлен. — Не мне говорить, но если бы вы сперва поговорили с матерью, возможно…

— Нет.

Теперь в голосе Арка звучала сталь — решимость, заточенная в остриё. Орлен замер. Потом поклонился и отошёл.

Арк вошёл. Двери с приглушённым стуком закрылись за спиной, его окутала тишина особняка Варилов. Хотя бал закончился всего несколько часов назад, все следы праздника уже уничтожили, каждый уголок вычистили.

Он торопливо прошёл