Зомби из трущоб пускается во все тяжкие - Диана Роулэнд

Я подошла ближе и мягко положила руку ему на плечо, чувствуя, как его тело буквально вибрирует от запредельного напряжения.

— Но проблема в том, что когда ты молчишь — ты умираешь по капле, — тихо произнесла я, пытаясь достучаться до самой глубины его души. — Твои собственные надежды и мечты будут ускользать от тебя всё дальше и дальше, пока в один прекрасный день ты не очнешься и не поймешь, что у тебя так и не появилось шанса прожить ту жизнь, которую хотел именно ты.

— Энджел… — Его голос задрожал так, словно все копившиеся годами эмоции были готовы хлынуть наружу безудержимым потоком. — Я просто не знаю, что мне делать.

— Да, знаешь. Но от одной мысли об этом тебе до смерти страшно. — Я мягко сжала его плечо. — Ты хочешь прожить свою собственную жизнь? Или умереть, раздавленным под тяжестью чужой мечты? Ты сам этим управляешь, нравится тебе это или нет.

Несколько секунд он стоял совершенно неподвижно под моей рукой, прежде чем повернуться ко мне лицом.

— Я хочу остаться здесь. — Он выдавил кривую улыбку. — Кто-то же должен держать твою задницу в узде.

— И то правда! — ухмыльнулась я и ткнула его пальцем в грудину. — Так что не смей позволять своему папаше помыкать тобой. — Я ткнула его еще раз. — Ты не обязан терпеть это дерьмо. — Я покачала пальцем, готовясь к третьему тычку.

Едва заметное веселье промелькнуло в его глазах, когда он перехватил мою руку.

— Да, я не обязан потакать задирам. — Он тяжело вздохнул, но выглядел так, будто с его плеч свалился миллиард фунтов груза. — Какая же я трусливая курица. Я даже не смог сказать ему, чтобы он забрал свое дурацкое транквилизаторное ружье и засунул его себе глубоко в задницу.

Облегчение нахлынуло на меня. Транквилизаторное ружье. От его отца.

— Во-первых, ты не трусливая курица. Противостоять родителю — это самое сложное, что вообще бывает в жизни. Во-вторых, с какого перепугу он подсунул тебе ружье с транквилизаторами? Против медведей? Пум? Взбесившихся нутрий?

Ник закатил глаза:

— Не спрашивай. Сама пожалеешь.

— Ой, да ладно тебе. Колись. — Я шутливо пригрозила ему пальцем.

Он фыркнул и покачалголовой:

— Ладно. Сама напросилась. Мой папа всучил мне его, чтобы я мог защищаться от… зомби.

— Зомби? — этот вопрос вырвался у меня писклявым звуком.

— Клянусь богом. Я же говорил, что ты пожалеешь. — Улыбка тронула его губы. — Полный маразм. Но, чисто ради абсурда: с чего кто-то вообще решил, что транквилизатор подействует на зомби быстрее, чем обычный пистолет? Или бейсбольная бита?

— Снотворное для зомби. — Я умудрилась выдавить смешок, надеясь, что он не прозвучал слишком натужно. — Оу, ман. Ну и шиза. И откуда он только выкопал такую дикую идею?

Ник всплеснул руками:

— Должно быть, за выходные он пообщался с какими-то знатно поехавшими кукухой людьми. Раньше он никогда не велся на всю эту паранормальную чушь.

Поехавшие они или нет, но кто подкинул Медведю мысль о транквилизаторе? Обычные усыпляющие препараты ни хрена не сделали бы зомби, если только это не доза, способная свалить десяток слонов. Но у «Сабертона» была особая формула, которая отключала зомби за считанные секунды. Мог ли это быть кто-то из охраны Эндрю? Или Данте Розарио? В пятницу в оружейной лавке они с Медведем общались как лучшие кореша. Мне кровь из носу нужно найти способ проверить дротики в ружье Ника. Если они армейского зомби-класса, то вся эта история принимает очень скверный оборот.

— Ну, если нападет Снежный человек, ты во всеоружии, — бросила я, а затем поморщилась, заметив время на часах. — Черт. Я же собиралась на Зомби-Фест, и мне пора рвать когти, пока парад всё окончательно не заблокировал.

Ник ухмыльнулся:

— Кстати, классный грим. Как тебе удалось сделать тон кожи таким глад…

— Мне правда пора бежать! Поболтаем позже. Обещаешь, что звякнешь мне, если что-то понадобится?

— Ага. Конечно. — Он выдержал паузу и встретился со мной взглядом. — Я сделаю это. Завтра же поговорю с Медведем начистоту.

— Я с тобой до самого конца. Отпразднуем сразу после Марди Гра. — Я лукаво подмигнула ему: — Я даже разрешу тебе помочь мне подготовиться к зачетам.

Ник улыбнулся, искренне и расслабленно, а затем внезапно шагнул вперед и крепко меня обнял.

Я обняла его в ответ, уткнувшись головой ему в плечо, словно это было самым естественным делом на свете. Слава богу, что серый предгнилостный оттенок от передоза «V12» не сопровождался «Ароматом разложения».

— Ты мой лучший друг. Ты ведь знаешь это, правда?

— Я как-то не уверен, — в его голосе прозвучали легкие нотки юмора. — Помнишь ту карикатуру «Ник-Говнюк», которую ты нарисовала в прошлом месяце?

— Которую из? Господи, их же было так много.

Он рассмеялся и выпустил меня из объятий, но продолжал удерживать мои ладони в своих:

— Ну всё. Я официально оскорблен.

Я ухмыльнулась и сжала его руки. И в следующее мгновение, сама не понимая как, я впечатала его спиной в рабочий стол и намертво прильнула своими губами к его губам. Я сделала это чисто на инстинктах, даже не успев подумать.

О господи, что за херню я только что сотворила?!

Ник, казалось, буквально оцепенел от неожиданности — он не то чтобы отвечал на поцелуй, но и не сопротивлялся. Какая-то крошечная безумная часть меня надеялась, что он ответит взаимностью, но вся остальная суть требовала немедленно бежать.

Большинство победило. Я резко отпрянула назад и выдавила нервный смешок:

— Это научит тебя обижаться. — Я прекрасно понимала, что мои слова лишены всякого смысла, но, с другой стороны, в моем поцелуе смысла было ничуть не больше.

Его глаза округлились от крайнего, неописуемого шока, но он всё же сумел взять себя в руки и лукаво улыбнулся:

— Думаю, мне стоит обижаться почаще.

Короткий смешок вырвался из моей груди. Мне позарез