Мужья для боевой попаданки - Таруна Поддубная

Я замерла и прислушалась. Звук повторился, будто кто-то точил огромные когти о камни, выбивая при этом искры. Я завертела головой по сторонам и осторожно сделала несколько шагов, чтобы посмотреть, что там дальше - по коридору подвала. Везде светили магические светильники, спокойно стояли различные стеллажи, и было множество закрытых дверей. На которые не хватило времени, чтобы посмотреть - что за ними хранится. «Тоже мне - хозяйка замка, а на хозяйство времени нет!»- пожурила я сама себя, и в этот момент вновь раздался еще более громкий звук, такой, что я подпрыгнула на месте.

Но после этого я точно поняла, откуда исходил этот звук. Он шел из-за огромных каменных дверей, что вели в подземную портальную комнату. Но как такое было возможно?! Я осторожно приблизилась к защитному барьеру, и тут вновь раздался оглушительный скрежет. Мою голову пронзила сильная и острая боль. Перед глазами появился уже виденный ранее в кошмаре образ фигуры в черном с кинжалом в руке. Сейчас он как сумасшедший метался по какой-то темной комнате и повторял одно и тоже: «Наследница не узнает! Наследница не услышит! Он застрял, он не смог выбраться!». И меня так же резко выбросило из этого ведения.

Вытерев холодный пот со лба и проверив защиту, я рванула обратно к стеллажам. Схватила охапку перевязочных материалов и, бросив их в корзину, рванула вместе с ними обратно наверх.

Я понимала, что внизу тоже была нужна моя помощь. Но сейчас то, что, похоже, хотело прорваться, хорошо сдерживала магическая защита. А вот наверху я с этими пузырьками и тряпками была нужна больше.

Когда я не вбежала, а практически влетела в маленькую боковую спальню в моих покоях, над телом Зинтары уже склонились трое целителей, не считая Хашима.

Я застыла в дверях с корзиной в руках от увиденной картины. Руки всех их светились, и я видела, как их магия, сплетаясь, создавала какое-то ровное полотно и опускалась на Зинтару. Как только оно его касалось, его тело выгибалось, и рот открывался в безмолвном крике. И только сейчас я поняла, почему никогда не слышала из палаток в лагере, да и тут, в лазарете, криков и стонов. Целители накладывали заклинание безмолвного крика. Защищая себя и остальных больных от звуков, которые точно бы выстудили кровь в жилах.

Чтобы они сейчас не делали, но это явно помогало, раз он все еще был жив и даже мог вот так изгибаться. Но с каждым его немым криком внутри меня будто кровоточила собственная, непонятно откуда взявшаяся, рана.

Из моих раздумий меня вырвал целитель, уставший и мокрый от пота. Он взял корзинку и подошел к Зинтаре. Он начал передавать пузырьки и перевязочные материалы другим целителям, пока Хашим все еще продолжал лечить магией. Именно сейчас я заметила, что нити его магии были намного толще, чем у остальных целителей. И когда я подняла глаза, то увидела, что его волосы тоже светились, только двумя оттенками - зеленого и черного цвета. Черного цвета были только две пряди, и они как змеи сейчас жили своей жизнью. Это было и завораживающе и страшно одновременно.

В этот момент раздался такой жуткий удар, что весь замок вздрогнул, а потом - еще один, и еще. Хашим открыл глаза, и я от увиденного даже сделала шаг назад. На меня смотрели абсолютно черные глаза, в которых вместе вертикального золотистого зрачка был потусторонний белый. Это было жутко, вот теперь я понимала, что значит - посмотреть смерти в глаза.

Хашим ничего не сказал и, вновь закрыв глаза, продолжил свое занятие.

От следующего удара замок закричал, я прямо почувствовала это всем телом.

Огромные каменные стены, стоявшие веками, вибрировали, отзываясь низким, утробным гулом, от которого ныли зубы и выворачивало желудок. Это не был гром. Это был звук, исходивший из самой бездны, скрежет, будто гигантские когтистые лапы сдирали слой реальности.

Я, Азрот и Элларион бегом вернулись в гостиную. Высокие витражные окна, сквозь которые днем лился золотой свет, сейчас напоминали черные зрачки, расширенные от ужаса.

- Что это?.. - мой шепот утонул в очередном грохоте, сотрясшем пол под ногами так, что я едва устояла, вцепившись в спинку кресла.

- К окнам! - скомандовал Элларион, его голос был холодным и четким, как лезвие кинжала.

Мы бросились к панорамному окну, выходившему на западный двор. Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Мои пальцы, побелевшие от напряжения, вцепились в холодный подоконник.

То, что я увидела, заставило меня забыть, как дышать.

Земля вокруг замка больше не принадлежала нашему миру. Она вздымалась, как кипящая смола. Из глубины, прорывая дерн, камень и корни вековых мертвых деревьев, с яростным чавканьем вырывались ОНИ...

Огромные, толстые, как стволы баобабов, черные щупальца, покрытые мерзкой текущей слизью и светящимися пульсирующими жилами. Они извивались, словно живые жгуты, стремясь к небу. И каждое из них было увенчано… чем-то вроде кулака, созданного из плотного мрака и костей.

- Боги… - выдохнул Азрот, сделав шаг назад, но его рука в попытке отодвинуть меня от окна сжала мое плечо так сильно, что я почувствовала боль. - Это не просто прорыв. Это призыв высшего порядка, я еще никогда такого не видел.

Я завороженно смотрела, как одно из щупалец с чудовищной силой ударило по невидимому периметру.

На мгновение воздух перед замком вспыхнул ослепительно-белым. Магический купол, наша последняя надежда, явил свой лик: переплетенные руны, золотые нити, которые всегда казались мне изящным украшением, вдруг превратились в огненную стену.

Удар!

Вспышка была такой яркой, что на долю секунды я ослепла. Щупальце, ударившее по защите, зашипело, как раскаленное железо в воде. Черная плоть начала обугливаться прямо на глазах, распадаясь на частички мерзкого пепла, уносившегося в ночное небо. Но в ту же секунду из земли вырывались еще три… пять… десять щупалец. Они били по куполу, как сумасшедшие молоты, и защита, стонавшая от невероятной нагрузки, едва выдерживала удары. Золотые нити истончались, вспыхивали, но снова восстанавливались.

- Они не остановятся, - проговорила я, понимая, что эту ночь мы можем не пережить. Мой голос прозвучал как чужой. - Азрот, посмотри! Им просто нужно истощить нас.

Но это было не самое страшное.

Над самой высокой башней замка, прямо над нашими головами, разорвалась ткань