Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

Тело отвечало по-предательски подло — жар разливался там, где наши ноги соприкасались, кожу под каждым его касанием пронзило сотнями ледяных игл, пока дрожь постепенно перерастала во что-то большее. Пугающее. Я почувствовала, как что-то твёрдое и горячее прижалось к пояснице, но он отстранил бёдра, подавшись вперед, чтобы грудь прижалась к моей спине.

— Знаю, — шёпот повторялся как заклинание. Я со всей силы дернула запястье, но хватка только усилилась. Захотелось перестать дышать окончательно. — Тише, прошу тебя. Я рядом. Чувствуешь?

Когда я застонала, он судорожно выдохнул мне в шею, вжимая в себя особенно сильно. Пальцы вцепились в простыню рядом с моей головой, судорожно сжали ткань; челюсть уперлась в мокрое от пота плечо, сдерживая дрожь. Боялся?..

— Умоляю… перестань дёргаться. — Его зубы впились в собственное запястье, заглушая рычание. Рука легла под грудь, словно он хотел проверить сердцебиение. — Спи, — приказ прозвучал бессильно отчаянно. Ладонь закрыла мне глаза, грубо, почти болезненно. — Я… не трону. Обещаю

Тьма накрыла снова вместе с резкими касаниями дрожащих пальцев к волосам. Они грубо разбирали спутанные мокрые пряди, словно никогда не делали этого, и я потеряла момент, когда сдалась. Чей-то отчаянный шепот и бешеный ритм сердца тонули вместе со мной. Последнее, что я почувствовала — влажные губы на затылке и холодное дыхание на коже.

Небо озарялось золотисто-алыми всполохами, когда я открыла глаза в следующий раз. Высокие окна были распахнуты, впуская прохладный вечерний воздух с ароматами чего-то приторно сладкого, и я зарылась лицо в подушку, завыв от бессилия.

Постель пахлатем самым: стиранным льном и мужским потом, въевшимся в швы. Рубашка скользила по коже, слишком большая, с закатанными рукавами. Чужие руки застегнули её до горла, спрятав синяки. Предательски аккуратно. Тело — чистое, вымытое. Кто-то так старательно стирал следы.

Лекарь, старый, с морщинистым лицом и внимательными глазами, встрепенулся, когда я с трудом приподнялась на локтях, сжимая в пальцах белую шкуру. Он взволнованно оглядел меня, поклонился и поднял с низкого столика стакан с воняющей болотной тиной серой жидкостью.

— Уйдите, — прошептала я, но голос прозвучал хрипло, будто я кричала всю ночь. Может, так оно и было. Наверняка позорно ревела, кричала — как в самый первый раз. И на его глазах.

— Госпожа, его светлость приказал…

— Госпожой назовете ту дуру, котораяего выберет! — крик прозвучал истерично, надломлено, ровно так, как никто не ожидал — служанка попятилась к двери, седой оборотень с отравой в руках пролил ее на ковер. — Вон! Живо!

Подушка полетела криво, попав в дверной косяк, — перья взметнулись белым вихрем, осев на позолоте, и я осталась одна в то же мгновение. Подтянула колени к груди, утыкаясь в них лбом и замерла, отсчитывая секунды вместе с часами на стене.

Горло сжалось — слез не было, только сухая дрожь. В спальне пахлоим — лихорадочным холодом, жадностью и чем-то удушающе металлическим. Темный плащ с золотой вышивкой все еще валялся у камина, смятый, будто брошенный в спешке.

— Госпожа, простите… — спустя несколько минут служанка робко постучала в массивную дверь, но не осмелилась войти. Ее голос звучал испуганно, но почтительно — будто это не я орала, как сумасшедшая. — Прикажете подать ванну?

Я спряталась с головой под меховое укрытие, и тихо завыла. Лучше бы не просыпалась. Еще целых три часа быть дурой для них.

Один.

Мойисход был тем же: потолок с трещинами в форме паучьих лап, золотые цепи на балдахине, нелепо яркий свет, пробивающийся сквозь идеально чистые витражи. Это не было началом, но стало концом в тот злополучный день, когда я снова проснулась в своей комнате в чайном доме. Произошедшее казалось сном — вариацией на тему кошмара, который был когда-то давно, но в другом антураже. Изменились действующие лица.

В первый раз я хотела все исправить, посчитав сон неплохим знаком судьбы. Послушно терпела посетителей, которые вызывали тогда только легкое отвращение, дождалась того самого голубоглазого героя, которыйдолжен был что-то изменить.

Во второй раз познакомилась с его новой любовью, в чьих ясных оленьих глазах плескался страх при каждом взгляде на меня. Она шептала молитвы так же испуганно, покатьма, сверкающая в темном переулке своими ядовито фиолетовыми глазами, смотрела на меня пронзительно яростно.

Новое утро показалось насмешкой — теориюзнаков я похоронила в тот же день. Слишком наивно, глупо. Бессмысленно. Попытка встретиться сотважным героем тоже провалилась — он уже был с белокурым ангелом, смотрящим на него влюбленными глазами.

Она смотрела на нас с каким-то тревожным ужасом, хотя ничего излишне откровенного не произошло — он просто взял меня за руку в попытке утешить.

— Ты можешь… больше не приходить? — позже сказала она, выловив меня на выходе из таверны, где они остановились. — Он тот самый! Я так счастлива, понимаешь?

Впервые я ощутила желание избавиться от кого-то лично, и практически исполнила его — тем же вечером в своей комнате я обнаружила затупленный кинжал, покрытый засыхающей кровью, и золотистую ленту с рисунком из вышитых роз.

Кто-то сделал мне настолькощедрый подарок, что во сне этот самый ангел кричал что-то на древнем языке. Проклятия — позже расскажет мнедаритель. Я почему-то знала.

Утро после этого я запомнила так ярко, что, казалось, никогда не смогла бы забыть, — ревела так сильно, что вскоре провалилась в тяжелый сон, пока чья-то ледяная ладонь рваными движениями гладила меня по спине.

Последующие дни стали первым испытанием, которое я стойко выдержала: герой не смог растопить мое сердце, как раньше, егоблаженная благоверная не вызывала неприязни. Тьма в этот раз была милостива — кинжал с рубиновой инкрустацией, с которым герой не расставался, вошел мне ровно в сердце. На целый день ад прекратился.

— Чертова старуха! Еще хоть раз!.. — голос Трины из нежного яда превратился в злобный клекот. Она со всей силы кинула камень в озеро, идеальные розовые лотосы покачнулись от водной ряби, а я только усмехнулась. — Ты вообще слышала ее? Старая тварь, — раскрасневшаяся от злости сирена плюхнулась на влажную от росы траву рядом со мной. — Мало того, что она отбирает наши деньги, но мужчин⁈

— Он не заплатил бы, — я равнодушно пожала плечами, и брюнетка недовольно нахмурилась. — Да и любовник из него так себе. Зачем тратить время?

Зеленые глаза предвкушающе сверкнули, сирена подалась ко мне так близко, что ее волосы защекотали мне шею. Я отмахнулась от темных прядей,