Академия Хроноса - Екатерина Сергеевна Богданова

Я не успела не то что сделать что-то, даже подумать о сопротивлении, как над нами словно бездна разверзлась и у меня в голове прогрохотал разъяренный голос.

«Я готов мириться с чем угодно, но не с этим», — произнес Хронос, сотрясая стены своим голосом.

Громиро отпрянул от меня, но не ушел, глядя в глаза и словно ожидая одобрения.

— Прости, — прошептала я, не в силах противостоять голосу того, кто будет в моей душе века спустя.

Рэндом ушел, но его взгляд, брошенный напоследок, оставил в моей душе надежду на долгую и чистую дружбу между нами.

День прошел в раздумьях и переживаниях, что не помешало мне вспомнить об обещании Амниоса, и сегодня я надеялась встретиться с мамой.

В столовую я отказалась идти, не чувствуя потребности в еде, но незримое присутствие Хроноса давило на меня раздражающей ношей, и я осмелилась противостоять ему.

Сначала, заблокировав его слежку, я почувствовала облегчение, но уже спустя несколько минут ощутила едва уловимую потребность поделиться своей силой с кем-нибудь. Борясь с этим чувством, я сходила еще на одно занятие, но желание приблизиться к силе бессмертного все росло, и я сдалась.

«Я жду тебя», — прозвучало в моей голове, как только я ослабила барьеры хаоса. И ничего уже не сдерживало меня в желании оказаться рядом с тем, кто обещан мне Мойрой.

Оставив друзей дожидаться экипажа, я удалилась в глубь академического парка и позволила его желанию перенести меня к нему.

— Ну, здравствуй, Хаора, — произнес нарай, как только я очутилась на пустынном морском берегу. — Или ты предпочитаешь свое человеческое имя?

— Я не меняла своего имени и впредь не собираюсь, — ответила я, сохраняя ложную холодность.

— Но тем не менее ты приняла себя и теперь являешься полноправной богиней хаоса, — стоя сзади и почти касаясь моей спины грудью, продолжил Хронос. — И хаос дал тебе новое имя.

— А я отвергла это имя, так же как и сам Предел, — возразила я.

— Но не отвергла его силу, — прошептал Амниос прямо у моего уха.

— Тебя это тревожит? — поинтересовалась я, борясь с желанием повернуться и прижаться к нему.

— Очень тревожит, — посмеиваясь, ответил он. — Ведь это означает, что в гневе ты будешь почти равна мне. А мне не хотелось бы, чтобы из-за наших ссор рушились горы и вскипали океаны.

— А ты не зли меня, — усмехнулась я и, резко развернувшись, обвила его шею руками.

Пусть мне и не было подвластно время в той же мере, что и Хроносу, но теперь я видела, что ожидает нас. И бороться с собой мне совершенно не хотелось. Видимо, опыт рабства сыграл немалую роль в приятии того, что наши судьбы были сплетены не высшим началом миров, а слабой на первый взгляд, но на поверку оказавшейся весьма изобретательной богиней низшего порядка.

Амниос же положил руки на мою талию и слегка отстранил меня, не позволив поцеловать его.

— Так ты решила не противиться планам Мойры? — спросил он, пристально глядя мне в глаза.

Я почувствовала себя глупой и неопытной девчонкой и отошла на пару шагов.

— А ты? — спросила я напряженно.

— Видишь ли, — замялся Амниос, — все дело в том, что пока ты была обычной полукровкой без божественной силы, противостоять нитям Мойры было бесполезно. Теперь, когда ты обладаешь силами хаоса, мы вместе можем разрушить эту связь. И не рассказать тебе об этом было бы несправедливо. Так ты все еще не хочешь противиться нитям судьбы?

— Прошу прощения за то, что несведуща в подобных вопросах, нарай Хроно. Если вам угодно освободиться от пагубного влияния Мойры, то я с радостью поддержу вас, — произнесла я отстраненно. — Но позже. Сейчас мне необходимо увидеться с матерью.

— Ну вот, я невольно оскорбил тебя, — с сожалением вздохнул Хронос.

— Нисколько. Все закономерно и логично. Позже я сделаю все возможное, чтобы избавить вас от своего присутствия. А сейчас прошу извинить, мне пора, — проговорила я настолько холодно, насколько была способна, и поспешила покинуть хранящий бередящие душу воспоминания берег.

Я рванулась к маме сквозь время и пространство, чтобы прижаться к ее груди и рассказать о своей глупости и боли. Уже покинув Хроноса, услышала его крик «Постой!», но не вернулась. Какой же я была наивной, полагая, что теперь, когда стала богиней хаоса, буду равной ему и он захочет принять уготованную нам Мойрой судьбу! Ткачиха просчиталась, она не учла высокомерие и предвзятость высшего бога. Оставалось только надеяться, что, уничтожив связующие нас нити, я перестану чувствовать сжигающую изнутри боль и пустоту. Возможно, мне не стоило покидать Предел Хаоса? Ведь там я была желанна и любима…

* * *

Я открыла глаза, лишь услышав произнесенное самым родным и любимым голосом свое имя.

— Юнила, — почти прошептала мама.

И я бросилась к ней, совершенно не обращая внимания на окружающую нас обстановку.

— Потрудитесь объяснить, юная нари, кто дал вам разрешение на перемещение во времени и пространстве при несоблюдении непреложного запрета на контакт с разумными существами? — строго вопросил кто-то у меня за спиной.

Я проигнорировала требование незнакомой женщины, продолжая обнимать маму. Вокруг слышались шепот и шуршание бумаги.

— Ты что творишь, дочка? — прошептала мама мне в ухо.

И лишь тогда я осмотрелась: мы находились в учебном классе и на нас смотрели около сорока пар любопытствующих глаз. Все они спешно позакрывали тетради, переводя заинтересованные взгляды с меня на негодующую преподавательницу и обратно.

— Да вы посмотрите на ее ауру! — воскликнула красноволосая, вызывающе одетая девица с маленькими рожками на лбу и беспокойным длинным хвостом, кончик которого украшал черный костный нарост в виде сердечка. — Это же полукровка! Никак дочка нашей Агусты и заклеймившего ее бога пожаловала.

Хватило лишь одного взгляда, чтобы наглая представительница низших родов народов Аида смолкла и поджала мелко подрагивающий хвост, обвив его вокруг ноги.

— Я понимаю, что происхождение дает вам некоторые преимущества, нари, но подобное поведение недопустимо, — строго произнесла пожилая эльфийка с несвойственным чистокровным эльфам карим цветом глаз.

— Я ни в коем случае не хочу вас обидеть, но степень допустимости моих поступков за гранью вашего понимания, — ответила я, повернувшись к преподавательнице.

Нара заметно испугалась, попятилась и едва не упала, споткнувшись о стул.

— П-п-рошу прощения, — пролепетала она и упала на колени.

— Поднимитесь немедленно! — воскликнула я. — И никогда не смейте вставать на колени перед кем бы то ни было.

— Простите, — прошептала женщина, поспешно встав, но не решаясь взглянуть мне в глаза.

— Как мне плохо, — простонала одна из студенток, судя по цвету глаз и