После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева

Глава 1. Шишка & Компот

— Мы тут кафе открыли, мам! — машет мне Амина. — Шкоро открытие.

— У нас суп из листьев березы и шишки на десерт! — машет лопаткой.

Где Амина нашла шишки в нашем дворе остается только догадываться. У нас новостройка, тут кусты только растут и молоденькие березки.

— Шишки не ешьте, супом не обливайтесь. Остальное — одобряю.

Пока они рисуют свои "столики" на плитке и выдумывают меню из воздуха, я краем глаза листаю объявления о работе.

На электронке очередной отказ в "очень благодарим за интерес к нашей вакансии".

Ага. Благодарят они. За лицо, которое даже не видели.

— Тась, ты же повар, ну не может быть, чтоб нигде не взяли, — сочувственно говорит Лена, соседка с третьего подъезда.

— В теории — не может. На практике — "ой, мы уже нашли".

— Я хочу кофе, — постанывает Вера и качает коляску, чтобы ее трехмесячный Арсений не проснулся.

— Тебе нельзя, Вер. Ты кормишь, — напоминаю ей.

— Да знаю я, но трындец, как хочется. Чего никто не откроет тут кофейню какую-нибудь на улице с кофе для кормящих мам. В супермаркетах так напичкают везде, а тут… где мамам нужен допинг никто не догадается. Тай, может, ты откроешь? И все, будешь нас подпаивать и работой себя обеспечишь заодно.

Я потеряла работу повара пару месяцев назад, когда в пиццерии вскрыли недостачу продуктов — и почему-то вся вина легла на меня. Сказали, что на камерах видно, как я выношу огромный пакет в тот вечер. И правда — я уносила форму домой постирать. Пакет и правда был битком, только не колбасой и сыром, а фартуками.

Я пошла разбираться — думала, объясню, все прояснится. А вместо диалога на меня подали заявление, мол, пусть полиция разбирается. И даже если дело в итоге закрыли, слухи пошли по всем точкам. Когда захотела добиться оправдания — уволили с записью в трудовой.

Теперь — черная метка. Ни одна нормальная кухня не берет. Даже в доставке отказывают. И ведь крыса у них точно была — просто умная, тихая.

— Мама, мам, — бежит ко мне Амина, — а Вита сказала, что я шкалопендра малая.

— Вит, ну что за слова. А? Шкалопендра? Это что вообще такое?

Вита шмыгает носом.

— Ну, шкалопендра! — машет руками.

— А ты шапливый кактуш.

— Не кактуш, — передразнивает Вита, — а кактус.

— Тссc! Воспитанные девочки так не говорят. Если вы продолжите, то мы пойдем домой.

— Мы уже помирилишь, мам.

На фоне шелест покрышек по асфальту.

— Подождите, сейчас машина проедет и пойдете.

— Как ты их отличаешь? — тянет Вера и кивает на моих четырехлетних близняшек.

— Я на них смотрю — и они вообще разные, если честно, — улыбаюсь. — Вита — она из "отряда спецназначения". Ходит в шапке даже летом, обожает машинки, всегда с разбитой коленкой и с планом побега из сада. У нее в рюкзаке не кукла, а рулетка и изолента.

— А Амина?

— Амина — это розовая вселенная. Юбочка с фатином, бусики, туфельки с бантом. Она умеет капризничать так, что ей на площадке уступают даже старшие.

— Класс, — смеется Кира.

— Я их и в темноте различу, — говорю, — по походке, по запаху волос, по тому, как Вита всегда бежит вперед, а Амина отстает, потому что любуется цветами на клумбе.

— Мам, мы пошли?

Проверяю, что машина уже не едет и отпускаю их.

— Я тут с одним, — зевает Вера — еле справляюсь, как ты с двумя…?

Набираю побольше воздуха, чтобы очередной раз рассказать им…

— Мам…! — поднимает вой на весь двор Амина.

— Амина, — говорю девчонками и подскакиваю, со всех ног бросаюсь туда. Как будто ее там машиной придавило.

Белый хромированный внедорожник нагло въехал на тротуар, туда, где только что было кафе "Шишка & Компот", проехался колесами по элитным блюдам заведения и детским рисункам.

— Он раштоптал мой дешерт, — подвывает Амина.

Я оглядываюсь.

Только вижу, как в подъезде скрывается мужчина в костюме. В такую жару в костюме? Серьезно? Заехал еще один круч в наш новый ЖК. И походу детей у него нет. Придурок.

— Вот козлина натуральная. Как будто парковки ему мало, — возмущается рядом Кира, — тротуар подавай его высочеству. Карета поджимает.

— Он раздавил наше кафе, — говорит Вита и срывает с головы кепку. Лицо у нее — как у прокурора с папкой доказательств. — А за это, между прочим, месть.

— Вита... сделаем новое кафе.

Она складывает недовольно руки на груди и надувает губы.

— Девчонки, а давайте ГАИ вызовем. Пусть его оштрафуют, — подъезжает с коляской Верунчик.

— Да у таких, — киваю на тачку, — денег столько, что мы еще заплатим за ложный вызов.

И тут я слышу скрежет. Противный, пробирающий скрежет, как камнем по стеклу.

Поворачиваюсь и вижу, как Вита выводит на машине “ХУ”.

— Вита! Твою…

Выхватываю у нее камень.

— Ты что делаешь?

По позвонкам обдает холодным потом. Теперь еще и за машину рассчитываться.

— Вита… ну кто тебя так учил?

— Деда сказал, если меня обидели, я могу дать сдачи.

— Ты не дала сдачи, а испортила вещь.

Не успеваю опомниться, как она замахивается и ногой врезает по крылу автомобиля.

— Вита! — хватаю за руку и оттягиваю, но поздно.

Машина взрывается воем. Срабатывает сигнализация.

Убегать бесполезно. По камерам меня найдут за час. Если не быстрее. Так еще хуже будет, что скрылась с места преступления.

— Валить надо, — оглядывается по сторонам Ленка.

— Девочки, вы идите, я сама тут.

— Нет уж, мы своих не бросаем, — вступается Кира, — Борь, аккуратно, — кивает сыну.

— Эй, ты че творишь?!

Мужской голос, злой, звонкий.