Даже не сомневайся - Юлия Резник
Так и не найдя слов, разворачиваюсь на пятках и плетусь к выходу. Еду на автомате, размышляя о том, есть ли хоть доля правды в словах Дементьева. Что если мной действительно руководит не страх за дочь, а банальный эгоизм? Нет, безусловно, Милка — центр нашей со Стасом вселенной. Все для нее. Мы и поженились, потому что я залетела. Да и потом со многим как раз ради нее мирились. Мы всегда ставили её интересы выше собственных, откладывали мечты и желания, ради неё учились терпению и пониманию. Казалось, это имеет смысл. Может, так и было. Но что с нами будет, когда она упорхнет в свою взрослую жизнь? Останется нам со Стасом хоть что-нибудь? И не в этом ли вопросе заключается мой главный страх?
Минут через пять дороги понимаю, что еду не в офис, как планировала, а домой. Наверное, это знак — вселенная словно подталкивает меня остановиться и взглянуть на свою жизнь по-новому. Звоню помощнице, чтобы предупредить о смене планов, и с чистой совестью поднимаюсь в квартиру. Кто бы мне лет двадцать назад сказал, что у меня будет просторная трешка в центре? Ну и что, что я десять лет пахала, чтобы ее купить? Пахала так, что эти годы прошли как один день, не оставив толком даже воспоминаний!
Скидываю туфли. Вешаю в гардероб плащ. Застываю около зеркала. А может, я действительно зря так парюсь? Может, радоваться надо — подумаешь, поживем для себя. У нас со Стасом есть главное — доверие, уважение, куча совместно пережитых трогательных моментов, про которые всегда можно сказать «а помнишь?»… Нет страсти, но это такая мелочь, учитывая тот факт, что она в любом случае исчезает со временем.
Главное, я не останусь одна.
Или все-таки я одна уже очень долго?
Наливаю бокал вина и выхожу на балкончик, с которого открывается потрясающий вид на город. Сколько так сижу, плавая в своих мыслях, не знаю. В себя прихожу, когда за спиной открывается дверь.
— Так и знал, что застану тебя здесь, — говорит Стас, наклоняясь и целуя меня в голое плечико. — Ты бы оделась, родная. Чего в одном белье сидишь?
— А может, я тебя соблазняю?
— Да? — округляет глаза муж.
— Да! — я встаю, демонстрируя ему красивейший кружевной комплект от La Perla. Ну и что, что никакого соблазнения я не планировала. Это отличный повод попытаться как-то реанимировать давно погасшую страсть.
Подхожу к мужу вплотную, зарываюсь пальцами в отросшие волосы у него на затылке. Прихватываю зубами мочку уха и прямо в него шепчу:
— Можешь даже разорвать его на мне, м-м-м?
Стас улыбается, отшучиваясь:
— Ну уж нет, Дементьева. Уверен, эти твои ниточки стоят целое состояние. Зачем мне брать кредит, чтобы за них расплатиться? Снимать самозапрет, то-сё…
Смеюсь так искренне, что чувственность момента вмиг улетучивается, уступая место теплоте. Обвиваю шею мужа руками и смотрю в его родные глаза — глаза, которые знают меня лучше, чем кто-либо.
Он всегда мог рассмешить меня. Всегда. Независимо от того, какие бури бушевали вокруг. Да, он зарабатывает гораздо меньше меня, но разве это важно? Много ли вы знаете мужиков, которые способны так легко смеяться над собой, не боясь поставить под сомнение свою мужественность? Для меня это — настоящий подвиг. Гораздо большее проявление силы, чем бесконечные споры о том, кто в семье главный, под удары кулака по столу.
Я нежно прижимаюсь к нему в попытках настроиться на нужный лад, но нас прерывает шум, доносящийся из коридора.
— Ма-а-ам, пап! Я не одна.
Выпучив глаза, бегу к шкафу. Хватаю первые попавшиеся джинсы, футболку и натягиваю на себя под смеющимся взглядом мужа.
— Привет! — пыхчу, вываливаясь из спальни. — Голодные?
— Нет, — смеется Миланка. — Но у нас есть кое-какие новости.
Боже мой. Не-е-е-ет. Уже?! Я же совсем не готова!
Чувствуя мой настрой, Стас притягивает меня к себе. Прижимается грудью к моей спине, распластав ладонь по сведенному судорогой ужаса животу.
— Кажется, ты что-то хотел сказать, — смеется Миланка, тыча несколько смущенного Адиля в живот.
— Станислав Константинович, Алла Владиславовна… Сегодня я сделал Милане предложение, и она сказала мне…
— Да! — вопит Миланка, подпрыгивая до потолка.
Хватка Стаса у меня на животе становится крепче. Господи, как хорошо он успел меня изучить. Если бы не это — я бы наверняка сотворила какую-то глупость. А теперь не могу, как бы плохо и страшно мне не было. Смотрю в их счастливые лица — и не могу, да, испортить такой момент.
— Мам… Ты не рада, что ли?
— Я просто… — беспомощно разведя руками, поворачиваюсь к мужу. Стас ободряюще мне кивает. В его больших глазах стоят слезы. Как я могла подумать, что он совсем не переживает? Еще как! Только делает он это по-своему. Тихо. Так что хрен догадаешься, что там у него на уме. Он всегда мастерски прятал свои чувства. Я же, погрузившись в свои, совсем о том позабыла…
— Она просто немного в шоке. Не каждый день ты нам такие новости сообщаешь, доча.
— Это точно, — сиплю я. Миланка ведет взглядом от Стаса ко мне и обратно. Адиль неловко переступает с ноги на ногу.
— Мам, пап… Все нормально? Вы же не собираетесь меня отговаривать, нет?
Я закусываю губу, скосив взгляд на подобравшегося зятя. На то, как крепко сжимаются его пальцы на плече у моей дочери, выдавая преследующий его страх, что мы встанем на пути у их чувств. И, наверное, это становится решающим фактором…
— Мам, я люблю Адиля… — лепечет Миланка, широко распахнув глаза.
— Я вижу, золотко. Не обращай на меня внимания. Папа прав — я просто не знаю, как реагировать. Что там говорят?
— «Вы хорошо подумали?» — хмурит бровки дочь, хитро глядя на жениха. Он закусывает щеку, а я смеюсь. Чувство юмора у Миланы определенно отцовское.
— Да нет же! Совет вам да любовь… Так надо, а, Стас? Не помнишь?
— Вроде так, ага. Все правильно.