Как поцеловаться рождественским утром - Дженни Проктор

— Ни в чем.

— И ты нормально перенесешь то, что я заберу у тебя весь вечер для рождественских дел?

Его челюсть напрягается, будто он передумывает, но затем он кивает.

— Что тебе нужно.

Я отступаю на шаг, стараясь перевести дыхание, слишком много Ноя вокруг, слишком близко, и обдумываю его слова. Он хочет быть рядом. Иначе бы не предлагал помощь. И он бы не позвал меня к козам. Что бы он ни говорил, он человек, который принимает решения сам.

Но он при этом что-то от меня прячет. Он здесь. Но не весь.

— Отлично, — говорю я, наконец. — Мне точно понадобится помощь с коробками из кладовки на третьем этаже. Но самое важное — елка. Ты отвезешь меня?

Он смотрит в окно, будто проверяет, стоит ли его огромный фермерский пикап на месте.

— Я бы поехала на своей машине, но с дорогами… — добавляю я.

— Точно не стоит. Куда хочешь?

— На ферму Томсонов. Или, если не получится, в магазин Feed 'N' Seed. Но…

— Дай угадаю, — перебивает он. — Ты хочешь выбрать елку на ферме?

— А разве это Рождество, если я не выбираю елку сама?

Его лицо меняется — почти улыбка, почти огонь, вспыхнувший внутри у меня.

— Мы бы добрались туда на пикапе, — говорит он. — Но не у всех полноценный полный привод, а дорога туда крутая. Думаю, они закрыты, чтобы никто не пытался забраться.

Мои плечи опускаются.

— Тогда Feed 'N' Seed?

— Скорее всего, открыты. Они почти всегда работают. — Он на мгновение задумывается, глядя мимо меня. — Но у нас может быть другой вариант. — Он достает телефон. — Сейчас спрошу у Лив, не возражает ли она.

Мне нравится, как он называет ее Лив. Будто они друзья, не просто родственники. У меня всю жизнь был один брат, и этого хватало. Но идея большой семьи, где можно просто написать кузине — так легко, так тепло…

— Стой, — говорю я, вдруг осознавая. — Если у тебя три брата и ни одной сестры… значит, Оливия — единственная девушка? Во всей родне?

Ной кивает.

— Ага. Нелегкая роль, да?

— И других кузин нет?

— Не по линии Хоторнов. У нее есть какие-то по маминой линии, но у моего деда и Рея только мальчишки. Восемь парней и Оливия.

— А она где в общем списке? Старшая? Младшая?

— Самая младшая в своей семье, — говорит Ной. — И младше меня. Но старше остальных моих братьев. Мы с Флинтом одного возраста.

У меня по коже пробегает ток. Флинт. Тот самый Флинт Хоторн. Ной говорит о нем так, будто это обычный человек. Будто не мужчина, который получил Оскар.

И Ной вырос рядом с ним.

— Меган, — говорит Ной, и я мгновенно выныриваю из своих мыслей.

Он смотрит на меня с таким выражением, будто ему пришлось повторить мое имя не один раз. Щеки вспыхивают.

— Что? — спрашиваю я, делая вид, что ничего не было.

Его губы поднимаются сбоку.

— Ты думала о Флинте, да?

— Что? Нет. Конечно нет.

Он поднимает бровь.

— Врушка.

— Я не вру! — говорю я, но даже сама себе не верю.

Он только смотрит.

— Ну ладно. Думала. Но только о том, как странно, что у тебя в семье есть такая знаменитость.

Ной убирает телефон.

— Наверное, это не так уж отличается от того, как у тебя брат — профессиональный хоккеист. Он для всех — звезда, а для тебя он просто Алек. У Флинта то же самое. Для меня он просто брат моего брата.

Алек и правда — совсем другой уровень славы. Но я понимаю, что Ной имеет в виду.

— Ты когда-нибудь расскажешь, где вы с моим братом пересекались? — спрашиваю я. Я сама удивляюсь собственной смелости. Наверное, потому что Ной явно решил меня немного подразнить и теперь мне можно в ответ.

— Ты меняешь тему, чтобы не признаваться, что влюблена в моего кузена?

— Я не влюблена в твоего кузена.

— Он был самым сексуальным мужчиной года по версии People Magazine.

— Привлекательность — дело вкуса, — говорю я. — А ты меняешь тему, чтобы не рассказывать о своей работе?

В глазах Ноя что-то вспыхивает и сразу гаснет. Его челюсть сжимается. Он проводит рукой по бороде.

— Я работаю на ферме Stonebrook, — произносит он так, будто обсуждение закончено. А потом выдыхает: — И именно поэтому я знаю, где достать для тебя идеальную елку.

Я слышу, как он произносит «для тебя». Будто делает это не ради Рождества и не ради Оливии, а ради меня.

В груди трепещет что-то упрямое, теплое, опасное.

Я делаю шаг к нему, раскрывая ладони, словно сдаюсь.

— Ладно. Тогда поехали за елкой.

Я ожидаю, что Ной поведет меня к пикапу, но оказывается, идеальная рождественская ель растет в шаге от фермерского дома. Мы сворачиваем к сараю за инструментами, где Ной берет пилу с широкими зубьями, а потом идем на склон примерно в пятидесяти метрах за домом. Останавливаемся перед огромной пихтой с раскидистыми зелеными ветвями, тянущимися к небу.

Я мало что понимаю в хвойных деревьях. В нашем доме стояла искусственная елка, потому что другой не было, но эта выглядит так, будто ее нарисовали для детской книги.

Правильная форма. Правильные густые зеленые иглы.

— Ты издеваешься? — спрашиваю я, подходя ближе. — Она просто... растет тут? Прямо рядом с домом?

Ной откашливается.

— Не случайно.

Я оглядываюсь и замечаю, что поблизости нет ни одного дерева, похожего на это.

— Нет?

Он подходит к ели, обходит ее по кругу, потом наклоняется и нажимает ладонью на ствол, будто проверяет прочность.

— Мне было лет восемь или девять, — наконец произносит он. — Мы приехали на ферму, как всегда. Дядя Рей взял меня и Флинта в питомник Томсонов за елкой. У них был огромный шатер, полный деревьев, но эта стояла в кадке у входа. Всего пару десятков сантиметров высотой, и ее не продавали — она просто служила украшением. А я внезапно решил, что хочу именно ее. — Ной качает головой и тихо смеется. — Мы с Флинтом спорили. Он хотел найти самую высокую елку и не понимал, почему я зациклился на этой.

— А почему ты? — спрашиваю я, и Ной лишь пожимает плечами.

— Кто знает. Может, мне просто хотелось пойти наперекор. Но думаю, мне нравилось, что она живая. С корнями, с землей. Что сможет расти и дальше, даже после праздников.

— Красиво звучит, — говорю я. — Они позволили тебе ее купить?

— В конце концов, да, — отвечает Ной. — Не знаю, что сказал дядя Рей или пытались ли