Дьявол в сердце - Катерина Пелевина
— Настя… Не притворяйся… Он явно тебя хочет. Снова! И ты поведешься? Он сломает и эти твои отношения, как вышло с Антоном!
Не сказать, что я очень расстроена, что те мои отношения сломались… Ведь Антон оказался скотиной… Но всё же… И этому не бывать. Зря они переживают. Я не променяю надёжное крепкое и доверительное отношение на… То, что испытываю к Камилю. Это всё призрак прошлого. И только…
— Я не притворяюсь… Что бы он там не хотел… Этому не бывать. Успокойтесь все…
Я обернулась и уже не наблюдала его… Внутри всё свернулось в клубок. Я не должна была с ним общаться… И ехать туда не должна была…
Но, вместе с тем, весь день искала плюсы и минусы этой поездки, пытаясь убедить себя в том, что это только для отца… Что ему это важно… Примирение с Ириной… Я ведь знала, что он её любил. И что она была хорошей женщиной… И я уговаривала себя саму, что так надо… Как бы не фыркали на меня девчонки… Как бы не злились… Я чувствовала, что всё равно поеду туда… Вопреки всем установкам и злости, скопившейся внутри… Прикрыв всё ширмой правильности… На деле это, конечно же, снова была обманка…
Написав Гордею нелепое дурацкое сообщение, я вызвала такси и только думала о том, как буду смотреть ему в глаза потом… Нет. Делать с Камилем что-то такое я не собиралась. Просто поговорить… Насчёт всего… Не знаю, чего я хотела… Быть может в глубине души мне всё ещё хотелось узнать, почему он так со мной поступил… Зачем забрал то единственное, чтобы потом вновь таскаться направо и налево… Но девочки за такой период успели убедить меня, что такова натура кобелей… Что они никогда не изменятся. Просто нужно свыкнуться и не строить иллюзий на их счёт. И я даже не думала, что ему удастся убедить меня в обратном.
Поэтому подъезжая к их дому… У меня ком подкрадывается к горлу. Мне и страшно, и волнительно… Столько воспоминаний и переживаний. Столько всего внутри, что дышать тяжело и язык становится таким неповоротливым, что я вряд ли и два слова связать смогу…
Поэтому стоит выйти из машины, оплатив поездку и наткнувшись на его взгляд, я застываю и не могу даже поздороваться.
— Привет, — говорит он, сложив руки в карманы джинсов. — Надеюсь… Зайдёшь…
Господи… Этот голос… И вечер. В совокупности. Творят что-то невообразимое. Я боюсь. Боюсь тут быть и его самого…
— З-з-зайду… — растерянно бормочу, чуть ли не заикаясь, хотя ранее дефектами речи не отличалась… Но стоило Камилю ворваться в мою размеренную жизнь, как всё начинается заново… Тахикардия, волнение и даже блеяние.
Он пропускает… Я вхожу… В обитель боли и воспоминаний… Их не так много… Гораздо больше в моём доме. Но думаю, что ему этот дом точно причиняет не мало неприятных ощущений.
— Ты приехала… Я рад…
— Ради папы…
— Конечно, — отвечает он и вроде как даже не улыбается. Ведёт себя иначе, слава Богу. Не так борзо и резко, как днём в универе. — Даже не буду спрашивать, как тебя сюда отпустили…
— И не спрашивай, — отрезаю, на что он кивает. Я сажусь на кресло в гостиной и, сложив руки на коленях в замок, смотрю на него.
— Мы… Что мы можем… Сделать? Папу я спросила по поводу покупки дома… Но он отреагировал с удивлением… Мне кажется, он точно не станет покупать новый дом… Зачем ему?
— Насть… Быть может, это будет прекрасной причиной… Только причиной… И дом не обязательно покупать. Если он хочет — он приедет… Это так и работает… Понимаешь? Но мне важно то, чтобы моя мама не приехала сюда одна… Потому что это будет больно, как ты можешь предположить…
О… Камиль… Знал бы ты как хорошо я могу это предположить…
— Не знаю… Я скажу ему прямо тогда… Что ты нашёл меня… И что… Ты понял… — отвечаю, стараясь не смотреть в его глаза, потому что… Стоит только немного зацепиться взглядом, как я пропадаю в его серых… Слишком красивых… Таких глубоких, выразительных… Очерченных тёмными ресницами и бровями…
— Я понял… Давай тогда так… И я скажу матери. Уверен, она захочет его увидеть. Потому что за это время многое обдумала…
— Ч… Что… Что обдумала? В смысле? — спрашиваю, и он заглядывает мне прямо в душу. — Ты что-то знаешь, не так ли??? Что-то о их расставании?
— Знаю, — отвечает он совершенно спокойным тоном. А у меня от этого заявления всё внутри в узел сворачивается.
— Что… Так и… Говори!
— Насть…
— Камиль! Говори, живо!
— Я не могу, извини, — вздыхает он, а у меня глаза наливаются кровью и слезами. Он что издевается надо мной?!
— Знаешь, что, Островский?! После всего! Ты ещё смеешь так со мной поступать! После всего, что ты сделал! — выдаю я гневно и подрываюсь с кресла. У меня кулаки чешутся. Хочется накинуться на него и начать бить.
— И что я сделал? А, Насть… Что я сделал, блядь?! — выдаёт он в ответ. И я поверить ушам своим не могу… Он типа даже вины не чувствует. Ничего?! Мол так и надо… Господи… Вот я дура…
— Пошёл ты, — направляюсь я к двери. — Раз считаешь, что всё это нормально, так тому и быть! Разбирайся со всем сам!
— Ну и куда ты попёрлась на ночь глядя?! — следует он за мной ко входу, а я уже накидываю на себя куртку.
— Домой! К Гордею! В одну постель! Любить его и… — со злости выдаю я, но не успеваю договорить, как меня силой хватают за плечо и вдавливают в деревянную шероховатую поверхность возле двери. Его губы зависают в сантиметре от моих. И он так дышит, что по одному дыханию можно понять весь настрой… Он зол, недоволен и я его задела. То-то же… Не на ту напал, скотина. — Помолчи лучше… — шепчет, удерживая меня перед собой.
— Отпусти, — дёргаюсь, пытаясь высвободиться из плотного кольца его рук. И меня прямо подрывает. — Ты — сволочь, Камиль!
— А ты гадина и стерва. Всех всё устраивает?
Как же я его ненавижу… Такое неуважение и грубость… После того, как поступил со мной. Я бы ещё поняла, если бы это я его предала… Но это он! Он так со мной обошёлся! Подлый урод!
— Я говорю, отпусти меня! — инстинктивно дёргаюсь назад, отталкивая