Играя в счастье - Марта Киз

Кажется, я зря послала Коула вперёд. На террасе только Меган, Брейди и он. Они болтают, а рука Брейди играет с косой на плече Меган. В груди щемит. Не потому, что я хочу Коула. Потому, что я хочу этого — простого, уютного чувства, когда рядом человек, который тебя хочет и принимает.

— Идешь? — спрашивает Ханна, придерживая полотенце на талии и открывая дверь.

— Иду.

Воздух обжигает каждый сантиметр открытой кожи. Я почти падаю в горячую воду. Коул кладёт ладонь мне на спину и улыбается с легким весельем.

— Так лучше?

— Самое то, — отвечаю, закрывая глаза от удовольствия.

Вскоре джакузи почти переливается от количества тел. Между парами едва остаётся место, и Брейди сажает смеющуюся Меган к себе на колени, якобы чтобы освободить пространство.

Он шепчет ей что-то на ухо, и она снова смеётся.

Рука Коула ложится мне на плечи, я поднимаю на него взгляд. По его глазам понимаю — он заметил, как я смотрела на них. Я улыбаюсь и переплетаю пальцы с его, надеясь, что этого достаточно, чтобы показать: я в порядке.

Если у Коула правило двух свиданий, то не хочу даже представлять, что он подумает, узнав, какие мысли крутятся у меня в голове о нем. О нас. Мне срочно нужно, чтобы изменилась погода. Пусть будет градусов двенадцать и солнце. Пусть мы уже уедем отсюда. И я смогу… чистить кому-нибудь зубы, например. Трудно витать в облаках, когда по локоть в чужом рту, полном зубов, не знавших зубной нити.

В джакузи смех, шутки и истории о проделках прошлых лет. Но минут через двадцать люди начинают выбираться.

Слава небесам. Если еще раз увижу, как Брейди целует Меган под ухом, то сорвусь.

Я уже поднимаюсь, чтобы опередить их, но пальцы Коула сжимают мои.

«Подожди», — говорят его глаза.

Я уступаю, и Брейди с Меган выходят первыми.

— Останетесь? — спрашивает Брейди.

— Еще немного, — отвечает Коул.

— В сауне нельзя сидеть дольше пятнадцати минут.

— Все с ними нормально, милый, — говорит Меган, бросая на меня сочувствующий взгляд и утаскивая его внутрь.

— Я просто хотел помочь, — бурчит он, и дверь закрывается.

Я поворачиваюсь к Коулу.

— И что ты задумал?

— Радикальные меры.

Я усмехаюсь.

— Я не паникую.

Он опускает палец в воду и, не сводя с меня глаз, начинает водить им по кругу. По спирали. С насмешливой полуулыбкой.

Я ловлю его руку.

— Тебе кажется.

— А тебе кажется только Меган и Брейди.

Я фыркаю.

— Ты все еще любишь его? — спрашивает он тихо. Без издевки.

Я встречаю его взгляд. Хотела бы ответить «да». Хотела бы, чтобы это было правдой. Тогда бы я не влюблялась в Коула.

— Нет.

— Тогда что? — Он изучает мое лицо. — Почему ты так смотришь на них?

Я глотаю воздух. Не могу сказать правду — что хочу, чтобы он держал меня, как Брейди держал Меган. Что хочу, чтобы он шепнул мне что-то на ухо с улыбкой. Что хочу, чтобы он поцеловал меня снова, как под омелой.

Хочу, чтобы на этот раз это было по-настоящему.

— Мне не нужен Брейди, — говорю я. — Просто… я завидую тому, что у них есть. И да, меня до сих пор немного задевает, как они сошлись. Но не потому, что я чувствую к нему что-то.

Коул молчит пару секунд, глядя на меня. И я думаю: а есть ли хоть крошечная часть его, которая хочет того же? Хоть малейший осколок в его сердце, которому оказалось мало одного идеального поцелуя под омелой?

Я не выдерживаю и поднимаюсь.

— Тут холодно.

Коул тоже встает, и мы выходим из джакузи. Я бросаю на него взгляд — в глазах задумчивость. Не хочу, чтобы он думал, будто я обижена на Меган и Брейди. Или вообще на что-то.

Куда делся мой план просто веселиться в эти выходные? Кажется, я снова теряю его из-за всех этих чувств, и Коул это чувствует.

Хватит копаться в себе. Коул сделал всё, чтобы нам было легко и весело, теперь моя очередь.

Я заворачиваю полотенце вокруг талии, загибая верх, чтобы держалось крепче, и выхватываю полотенце Коула прежде, чем он успевает.

Его рука замирает в воздухе, и он смотрит на меня так, будто я случайно схватила его полотенце.

Может, и правда случайно, потому что теперь я стою и наблюдаю, как горячие капли с его тела скользят по шее, груди и животу, как пар поднимается от его кожи.

Ну что ж. Взялась — так взялась.

Я накидываю полотенце себе на плечи и улыбаюсь.

— Вот видишь, рыцарство не умерло.

На лице Коула появляется тень улыбки, губы чуть поднимаются с одного края.

— Да ну? — Он делает несколько медленных шагов ко мне.

В его глазах появляется азарт и мое сердце бьется сильнее, по-новому. Так, что хочется бежать. Чтобы он гнался.

Я разворачиваюсь на пятках и срываюсь с места. Кусочки соли с досок липнут к босым ступням, когда я бегу к лестнице. Даже не думаю возвращаться в дом. Вместо этого оставляю в снегу следы босых ног, судорожно держась одной рукой за полотенце на плечах, другой за полотенце на талии. Шаги Коула звучат сзади, всё ближе, а ледяной воздух жалит бедра — значит, полотенце сползло. Оно развевается позади меня, как флаг, пока я тщетно пытаюсь схватить край и прикрыться.

Рука Коула ловит полотенце и я резко останавливаюсь. Если бы я могла думать, отпустила бы его. Но я смеюсь, как безумная, дыхание сбивается, холод пронизывает до костей, и всё тело гудит от энергии.

В следующее мгновение он разворачивает меня и прижимает к себе. Мы оба смеемся, и наши сердца стучат так громко, будто два бешеных зверя по разные стороны решетки. Я ловлю ртом воздух — ледяные кристаллы вместо кислорода.

— А как же рыцарство? — выдыхаю я.

— Живее всех живых, — отвечает он, так же запыхавшись. — Я же тебя грею.

И правда греет. Каждая часть меня, не касающаяся его, ноет от холода, а внутри все пульсирует от желания быть ближе. Его дыхание превращается в облачко пара, и мои замерзшие губы тянет к этому теплу, к его губам. Еще одно прикосновение и я сдамся. Но я не хочу снова фальши. Еще одного «показного» поцелуя я не переживу.

— Ладно, — говорю. — Забирай полотенце.

Он приподнимает брови.

— Правда?

Я киваю.

— Это вот это? — давление ткани на спине исчезает, и я остаюсь под ветром, открытая и дрожащая.

— А если я захочу и то? —