Пепельный лёд: тени прошлого - Паулина Александровская

Может быть, это и есть настоящая любовь? Не страсть, не зависимость, а просто желание сделать другого человека счастливым? Не знаю. Но я точно знаю, что я хочу быть рядом с тобой.

Мы остановились на светофоре, я тяжело вздохнул и повернулся к окну. Снег продолжал идти, падая и тая, мокрые следы стекали по стеклу.

Что сейчас происходит? Не понимаю. Могли бы поговорить… Но, если начнем, все рухнет. Все наши мечты и цели. Олимпиада. Однажды мы уже...

Я крепче вцепился в руль и сжал челюсть надавил на газ сильнее.

Я боюсь тебя потерять. Не то чтобы я не смогу жить без тебя, я же жил как-то раньше. Нет, дело не в этом. Все дело в выборе. Я выбрал тебя. Среди миллионов лиц, среди сотни возможностей, я выбрал именно тебя. Другие мне не нужны. Они даже не существуют в моей реальности, когда ты рядом.

Ведь все просто, да? Делая тебя счастливой, я становлюсь счастливым сам. Как замкнутый круг радости, когда твоя улыбка становится моим личным солнцем. Но… что, если этот круг разомкнут? Что, если я один тянусь к этому свету?

Самый страшный вопрос — просила ли ты меня? Хочешь ли ты того же, что и я? Или я просто тешу себя иллюзиями, строю воздушные замки на песке неопределенности?

Блин, да как же я устал,

Но… что, если это течение несет меня в другую сторону? В сторону от тебя?..

АНГЕЛИНА

Мы подъехали к моему дому. Жили мы с родителями за городом. Дом был с геометричным дизайном, сочетающим в себе белые и черные элементы. Двухэтажное здание с плоской крышей и большими окнами, которые пропускают много естественного света.

Вход в дом представлял собой широкую лестницу с подсветкой под каждой ступенькой, ведущую к черной входной двери с прямоугольными стеклянными вставками. С обеих сторон лестницы расположены ухоженные кустарники и пальмы, а также встроенные светильники, освещающие ландшафт.

Первый этаж имел открытую планировку с большими окнами, выходящими на террасу с растениями и стеклянными перилами. С верхнего этажа также открывается вид на террасу и окружающий ландшафт.

Гараж расположен справа от лестницы имел черные ворота.

В машине повисла тишина.

Как же не хочется домой… мама эта… Отец. Я уже заранее знала, что меня там ждет, поэтому, просто сидела уставившись в окно.

Прошло пару минут, когда Ростовский, прокашлялся давая понять, чтобы я выметалась от сюда, потом повернулся к окну, и сказал:

— Вы прибыли в пункт назначения мадам Воронова. Можете не оплачивать.

Я лениво оторвался от окна:

— Благодарю за щедрость Ростовский. Знаешь какой я могу дать тебе совет? У некоторых гораздо хуже в жизни чем у тебя. А ты сам себе создал проблему, сам страдаешь. Забудь и двигайся дальше.

Он хмыкнул:

— Мм, ага. Так ты поделись что у тебя там.

Я взорвалась. Молчать уже не было сил.

— Ты вообще не знаешь ничего о проблемах. Во- первых начнём с твоей ненаглядной Вероники, то, что она пережила благодаря тебе, вообще никому не пожалеешь.

Да действительно это был кошмар... И меня искренне удивило что после всего этого она встала и пошла дальше.

Ростовский перебил меня:

— Воронова, ты это притормози. Это точно было благодаря мне?

Я устало закрыла глаза:

— Заткнись Ростовский. Проблема это не в том, что ты теперь изнываешь от чувства вины, в том, что она тебя простить не может за такое... Хотя какая дура простит за то, что ее жизнь в ад превратили?

— Воронова...-процедил сквозь зубы Степан.

А я продолжила, глубоко вдохнув:

— Проблема, это когда в двадцать три года привязана к матери, она тебя контролирует на каждом шагу, распоряжается твоими доходами, и никуда не сбежать. Все разговоры сводятся, к одному фигурному катанию, которое у меня уже поперёк горла стоит, когда тебя не понимают, не слышат, и видят в тебе только достижение своих целей. Когда у тебя нет ни капли свободного времени, ни личной жизни. Все время ты проводишь в зале, когда вкалываешь по полной программе, не жалея себя ни капли, когда тебя обходят какие- то еще вчера бывшие юниоры за какие — то миллиметры в баллах, когда дома не ждут тебя как дочь, а ждет что бы всадить за то, что проиграла, мало денег понесла, за то, что позорю имя матери! Когда каждый день внушают что ты никто если не первая! Вот это проблема! А не все твои эти… — мне не хватало воздуха.

Я снова тяжело вздохнула.

Настя взяла меня за руку успокаивая:

— Тише тише, Ангелин. Все хорошо.

Я шумно выдохнула продолжая, уже тихо:

— И знаешь Степ, ты то сбежал, радуйся, у тебя была такая возможность. А у меня её нет.

У Степана были тоже родители немного поехавшие. И он только где — то три года назад смог сбежать из своего болота, в отельную квартиру.

Ростовский сглотнул и тихо выдохнул:

— Удачи тебе.

Я повернулась к Насте, взявшись за ручку двери:

— Я пошла.

Настя посмотрела на меня:

— Давай, беги. Я позвоню тебе потом. Все будет хорошо.

Потом я обратилась к Ростовскому:

— Что бы доставил ее домой в целости и сохранности, понял? Иначе дело будешь иметь со мной. А тебе о-о-ой как не понравится... Романова подтвердит.

— Воронова! — рявкнул Степан, я рассмеялась, открыла дверь и вышла из машины громко хлопнув дверью.

Автомобиль тронулся и через пару минут умчался с участка. Вокруг была тишина.

Поднявшись по ступенькам, я подошла к двери дома. Блин. Как неохота идти домой. Надеюсь, предки эти не закрывались на замок?

Взявшись за ручку, я медленно опустила ее вниз задержав дыхание.

Фух, открыто, слава тебе Господи.

Я на цыпочках зашла в прихожую. В коридоре было темно. Справа, окно в пол с длинными, черными жалюзи. Слева была одномаршевая лестница со стеной. В скандинавском светлом стиле.

Рядом стояла длинная тумбочка деревянная для обуви, на стене крючки для одежды.

Я замерла. Ясно. Телевизор смотрят.

" Высота прыжков, вращения в идеальной позиции, хореография, заставляющая завороженно следить за каждым жестом. Сейчас мы видим сложнейшую вращательную последовательность — бильман, заклон, все выполнено на максимальной скорости и с точностью. Композиция программы выстроена