Дьявольская лилия - Саша Леоне

Усталость наваливается внезапно, и я зарываюсь под одеяла, события этого долгого-предолгого дня наконец настигают меня.

Я просто прилягу и закрою глаза ненадолго...

Я просыпаюсь от странного ощущения невесомости, будто я парю. Мои руки разлетаются в стороны, пытаясь за что-то ухватиться, пока не смыкаются на теплой, мускулистой плоти. Мои глаза распахиваются, и первое, что я вижу, — твердая челюсть Максимо надо мной, когда он выкрикивает приказ одному из своих людей, спуская меня по трапу самолета. Он поправляет меня в своих руках, прижимая ближе, и мои руки инстинктивно сжимаются вокруг его шеи.

Значит, мы наконец прибыли. Куда бы то ни было.

— Мы вернулись в Нью-Йорк? — Мой голос хриплый со сна, и мне приходится прочистить горло.

— Да. — Его ответ резкий, рассеянный, пока его острый взгляд сканирует окрестности, будто он ожидает, что кто-то выпрыгнет из тени, чтобы напасть в любой момент. Он несет меня к одному из внедорожников и скользит внутрь, все еще держа меня на руках. На мимолетное мгновение я позволяю себе утонуть в его тепле.

Затем воспоминания возвращаются, и я вырываюсь из его хватки, чуть не падая на задницу. Его насмешливо поднятая бровь только усиливает мое смущение, но он уже вернулся к своему телефону, отмахиваясь от меня так же легко, как дышит.

— Когда я получу свою сумку? — спрашиваю я его в который раз, хотя на самом деле только во второй. — Там мой телефон и другие вещи.

— Когда я буду уверен, что ты не свяжешься с отцом, как только получишь ее, — отвечает он без колебаний.

— Но я могла бы просто позвонить ему один раз, чтобы дать знать, что я в порядке! Я не против сделать это в твоем присутствии, если ты боишься, что я что-то скажу. Пожалуйста, Максимо. — Я не могу избавиться от грызущего чувства, что чем дольше Atё не получает от меня известий, тем выше вероятность того, что его давление подскочит.

Он отрывает взгляд от телефона, чтобы странно посмотреть на меня, отчего я начинаю нервно ерзать. После долгой, наполненной смыслом паузы, он возвращается к экрану.

— Я подумаю об этом.

Это не «да», но и не «нет». Я приму это. На данный момент. Но при первой же возможности я свяжусь с отцом — с его разрешения или без.

Когда остатки сна рассеиваются, я смотрю на проносящийся мимо город. Волна ностальгии накрывает меня, возвращая волнение моего дня рождения всего несколько дней назад. Мне только что исполнился двадцать один год, но сейчас я чувствую себя намного старше.

ЭЛИРА

Мой позвоночник трещит от напряжения, когда мы сворачиваем на то, что выглядит как главная улица, проезжая мимо каньона из высоких зданий, прежде чем наконец остановиться перед ярко-белым кондоминиумом.

Максимо, как всегда «джентльмен», протягивает руку, чтобы помочь мне выйти. Я намеренно выскальзываю с другой стороны, делая вид, что не замечаю его протянутых пальцев. Бетон приятно холодит мои босые ноги — еще одно унижение этого принудительного брака. Ни обуви, ни телефона, ни свободы.

— Ты должна перестать это делать, — цедит он сквозь зубы, ведя меня в роскошно украшенный вестибюль.

О, я планирую продолжать в том же духе. Нет ни малейшего шанса, что я когда-либо снова возьму его за руку. Достаточно плохо, что я должна выполнять супружеские обязанности с человеком, который мне угрожает, — и что он может заставить меня наслаждаться этим. Я провожу черту на рукопожатиях и других интимных вещах.

— На случай, если ты не заметил, Максимо, я вполне могу ходить без твоей помощи, так что я продолжу игнорировать твою руку, — говорю я, следуя за ним к лифтам.

Он нажимает кнопку вызова с такой силой, что она чуть не трескается, и я сдерживаю усмешку. По крайней мере, что-то действует ему на нервы.

Лифт прибывает с мягким звоном, который кажется слишком радостным для моей нынешней ситуации. Когда мы заходим внутрь, я замечаю, что его обычный отряд теней не следует за нами.

— А что насчет остальных? — Вопрос срывается с губ, прежде чем я успеваю остановить себя, и я внутренне проклинаю свое любопытство.

— Мне скоро нужно уехать по срочному делу, так что они ждут меня в машине. Я просто проведу тебя домой и познакомлю с ребятами.

С ребятами? Я хмурюсь. Если его организация хоть чем-то похожа на Atё, речь идет о небольшой армии.

Мы молчим всю дорогу до пентхауса. Похоже, у него одержимость пентхаусами. Что это за человек и его желание быть выше всех? Какой-то комплекс бога? Думаю, мое первое впечатление о нем в парке было верным.

Лифт открывается в просторный светлый коридор, заполненный примерно шестью мужчинами, которые выглядят так, будто качают машины ради забавы, — двое охраняют массивные двустворчатые двери, а четверо патрулируют вдоль коридора.

Как только они замечают нас, все они застывают по стойке смирно, и у меня почти рефлекторно возникает желание спрятаться за Максимо, чувствуя себя не комфортно под внезапной волной внимания. Как иронично — прятаться за своим похитителем от его же людей. Во что превратилась моя жизнь?

Максимо это не нравится. Его рука находит мою, и внезапно меня дергают вперед, пока я не оказываюсь рядом с ним.

— Теперь ты моя жена, Элира. Твое место рядом со мной, а не позади. — Его голос тверд, но прежде чем я успеваю возразить, он поворачивается к своим людям и говорит с ними по-итальянски.

Разочарование клокочет во мне. Я ненавижу не понимать, что он говорит, поэтому я придвигаюсь к нему и щипаю его за руку, чтобы привлечь внимание.

— Невежливо говорить по-итальянски, когда я стою здесь.

Он задумчиво смотрит на меня, но затем, к удивлению, переходит на английский.

— Это моя жена, миссис Леоннотти. Ваша королева.

Мужчины, которые уже бросали на меня любопытные взгляды, теперь уставились на меня, изучая, как какой-то редкий экспонат в зоопарке. Я борюсь с желанием отступить, болезненно осознавая, что все еще в одежде Максимо и выгляжу скорее как ребенок, играющий в переодевание, чем какая-то королева. Но я не позволю им увидеть мое замешательство. Вместо этого я вздергиваю подбородок, направляя уверенность королевы, которой он меня только что назвал.