Грани предательства - Елена Ткачева

— Если что-то будет не так, скажи.

— Скажу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Его губы коснулись её шеи. От этого прикосновения Аделина закрыла глаза и сильнее сжала пальцы на его плечах. Она ощущала каждое движение, каждую паузу, каждое мгновение, когда он словно спрашивал разрешения продолжить.

Это отличалось от всего, что было у неё раньше.

С Артёмом близость постепенно превратилась в привычку. В часть семейной жизни, которую не обсуждают. В ещё одну обязанность, растворённую между деловыми встречами, ужинами и бесконечными компромиссами.

С Виктором она не чувствовала обязанности.

Она чувствовала выбор.

Аделина сама потянула его в сторону спальни. На полпути они остановились, потому что снова начали целоваться — уже не в силах сохранять прежнюю осторожность.

Виктор осторожно снял с неё серьги и положил их на комод. Затем коснулся застёжки браслета.

— Его снять?

Аделина посмотрела на серый бриллиант.

— Нет.

— Почему?

— Он должен остаться.

Виктор не стал спрашивать, что она имеет в виду. Он только поцеловал её запястье рядом с камнем.

От этого жеста её сердце сжалось.

В браслете было слишком много прошлого: Ева, бабушка, тайны, обещания. Но теперь он связывал не только их семьи.

Он стал частью этой ночи.

В спальне горел только мягкий свет настольной лампы. За окном шумел дождь, и капли стекали по стеклу, будто отрезая комнату от всего внешнего мира.

Аделина остановилась посреди комнаты.

— Я не знаю, как это делать, — призналась она.

Виктор подошёл к ней.

— Что именно?

— Быть рядом с человеком и не ждать, что он причинит боль.

Он осторожно взял её лицо в ладони.

— Я не могу обещать, что никогда не причиню тебе боли.

Аделина подняла на него взгляд.

— Почему ты говоришь это сейчас?

— Потому что не хочу давать красивые обещания только ради этой ночи.

— А что ты можешь обещать?

— Что не буду лгать. Что не стану использовать твою уязвимость против тебя. И что остановлюсь, если ты попросишь.

Аделина почувствовала, как ком в груди постепенно исчезает.

— Мне достаточно.

Она сама поцеловала его.

Виктор ответил сразу, но всё ещё бережно. Между ними больше не оставалось прежней неловкости. Аделина позволила себе забыть о том, как должна выглядеть, что нужно сказать и насколько правильно каждый её шаг.

Она смеялась, когда Виктор слишком серьёзно пытался поправить сбившуюся прядь её волос.

Он улыбался, когда она раздражённо отталкивала его руки, а потом сама возвращалась ближе.

Иногда они говорили.

Иногда просто смотрели друг на друга.

Между поцелуями Аделина признавалась в том, о чём раньше молчала: что боялась остаться одна, что до сих пор иногда ждала сообщения от Артёма, что ей трудно поверить в собственную свободу.

Виктор слушал.

Не перебивал.

Не пытался исправить её прошлое.

А когда она замолкала, он просто целовал её снова, словно давая понять: ей не нужно быть идеальной, чтобы её хотели и любили.

Ночь проходила медленно, в доверии и взаимной нежности. Их близость становилась всё глубже, но не требовала подробных объяснений. Она складывалась из взглядов, прикосновений, тихих слов и пауз, в которых оба понимали друг друга без слов.

Аделина впервые за много месяцев перестала защищаться.

Не потому, что забыла о боли.

А потому, что рядом с Виктором ей не приходилось притворяться, будто боли не существует.

Позже они лежали рядом в полумраке.

Аделина устроилась у него на груди, слушая размеренный стук его сердца. Виктор одной рукой обнимал её за плечи, другой медленно проводил по её спине.

Дождь почти закончился.

В квартире стало тихо.

— Ты жалеешь? — спросил он.

— Нет.

— Точно?

Аделина подняла голову.

— Ты собираешься спрашивать об этом всю ночь?

— Возможно.

— Тогда я отвечу столько раз, сколько потребуется.

— Почему?

— Потому что не жалею.

Виктор коснулся губами её виска.

— Я боялся, что утром ты решишь, будто я воспользовался твоим доверием.

— Ты не воспользовался.

— Я хотел тебя.

— Я знаю.

— Очень сильно.

Аделина улыбнулась.

— Я тоже тебя хотела.

Он посмотрел на неё, словно эти слова значили для него больше, чем она могла предположить.

— Скажи ещё раз.

— Не привыкай.

— Поздно.

Она положила ладонь ему на грудь.

— Я хочу, чтобы завтра всё осталось прежним.

— Не останется.

Аделина напряглась.

— Почему?

— Потому что теперь между нами есть нечто, чего раньше не было.

Она задумалась.

— Это тебя пугает?

— Да.

— Меня тоже.

— Тогда мы в равном положении.

Аделина снова положила голову ему на плечо.

— Завтра мы найдём архив.

— Да.

— Узнаем правду о твоей матери.

— Да.

— Возможно, выяснится что-то неприятное.

— Возможно.

— И ты не станешь отдаляться?

— Нет.

— Даже если я испугаюсь?

— Особенно тогда.

Она закрыла глаза.

— Хорошо.

Виктор крепче обнял её.

Аделина ещё долго не могла уснуть. Она думала о том, как быстро изменилась её жизнь. Ещё недавно ей казалось, что она потеряла всё. Теперь у неё была новая работа, собственная коллекция, тайна, которую предстояло раскрыть, и мужчина, рядом с которым она впервые за долгое время чувствовала себя не обязанной, а свободной.

Виктор не обещал, что не причинит ей боли.

Но обещал не лгать.

И почему-то именно это казалось самым важным.

Под утро Аделина всё же заснула, не выпуская его руку.

А