Подарок для Медведевых - Ая Кучер
— Продолжай, — его голос звучит низко. — Хотя… Погоди.
Арман резко хватается за край своей футболки, рывком стягивает её через голову одним движением.
Мой мозг моментально зависает.
Горячая кожа, рельефные мышцы, темная дорожка волос, ведущая ниже…
Ох.
Я застываю, ощущая, как меня накрывает плотная волна жара. Краснею мгновенно. Ладони вспотели. Виски пульсируют.
— Так обучение быстрее пойдёт. Вперёд.
Он делает движение плечами, напрягая мышцы. Я замечаю, как перекатываются жилы, как под загорелой кожей проступает каждая линия рельефа.
Чёрт.
Я не дышу. Боюсь сделать лишний вдох. Но Арман подхватывает мою ладонь и без слов укладывает её на свою грудь.
Моя рука горит. Как будто я дотронулась до раскалённого металла.
Я осторожно провожу пальцами по его груди, по линии ключиц. Почти невесомо, будто если дотронусь сильнее, то обожгусь. А ведь так и есть — обожгусь. Я это знаю.
Мои пальцы изучают рельеф его пресса. Двигаются дальше. Вдоль живота, выше, обратно к груди. Я чувствую его дыхание — он вдыхает глубже, дольше.
Это слишком.
Всё внутри меня сжимается. Дыхание срывается, руки дрожат. Я ощущаю себя так, будто балансирую на краю. Шаг — и всё. Нет пути назад.
Арман хмыкает, медленно наклоняется. Я чувствую его дыхание возле виска, это слишком близко. Слишком жарко.
— И что? Уже не страшно? — его шёпот скользит по коже, оставляя мурашки. — Смелее. В других местах трогай.
Арман снова перехватывает мою ладонь. И тянет… Ниже!
Глава 20
Арман укладывает мою руку себе на бедро. Ну хоть не на пах. Но от этого не легче! Как только хватка исчезает — я тут же отдёргиваю ладонь.
— Ты сказал — трогаю где хочу, — вспыхиваю. — Вот и не лезь. Я трогаю.
— Ты пока ток торс лапаешь, — прищуривается.
— И что? Может, мне торс больше всего нравится. Вот не мешай мне. Это всё равно не поможет.
— Почему?
— Ну, полапаю я тебя. Пойму, что большой. Я и так это знаю! А потом? Меньше злиться на мои выходки вы не будете. Угроза всё ещё большая.
Арман хмыкает, чуть наклоняет голову, а затем делает движение кулаком. Не резко.
Просто сжимает ладонь в плотный кулак. Его мышцы каменеют под моей ладонью, связки натягиваются, под кожей двигаются сухожилия.
— Это просто бесит что-то, — сообщает он, не отводя от меня взгляда. — Раздражает. Давит. Это просто злость. Человеческая. Ничего необычного.
Я напряжённо киваю. Мой пульс бешено стучит в висках. Провожу пальцами по его предплечью, запоминаю зачем-то.
Арман медленно, с демонстративной тяжестью, сжимает кулак сильнее. И я чувствую, как его мышцы напрягаются до предела. Вены проступают, становятся плотнее под моими пальцами.
— Это уже больше, Злость — его голос остаётся ровным, но внутри проскальзывает что-то глухое. — А теперь скажи, страшно?
Я медленно качаю головой. Нет. Это… Это не то. Его тело не делает ничего само по себе. Всё идёт через сознание.
Я в принципе… Не нужно даже трогать, чтобы видеть разницу. Когда Арману просто что-то не нравится, и когда он взбешён.
Сглатываю. Это… С этим проще осознавать, какой будет реакция будет у мужчины.
Арман внимательно изучает моё лицо. А потом резким движением перехватывает мою ладонь и укладывает её на свою челюсть.
Я вздрагиваю, но не успеваю отдёрнуть руку.
— Раздражён, — коротко произносит он.
Я чувствую под пальцами его сжатую челюсть. Напряжение в скулах, но не твёрдость камня. Я провожу пальцами чуть ниже, поглаживаю щетину.
— В ярости, — сообщает он.
Он сжимает челюсть ещё сильнее, и я чувствую, как напряжение накатывает, как твердеют мышцы.
Его становится медленнее, но глубже. В этом есть что-то пугающее… Но не так, как мне казалось раньше. Это не угроза, а просто… Состояние.
Арман молчит. Я тоже. В комнате стоит напряжённая тишина.
Я вдруг осознаю, что продолжаю держать его лицо, но не решаюсь убрать руку. Потому что мой страх уже не кажется мне таким обоснованным.
То есть, это всё можно увидеть. Осознать. И обычно Арман в режиме «раздражён». То, что я принимала за ярость, не было совсем уж ею.
— Мы нихуя тебе вреда не причиним, — произносит твёрдо. — Но не хочешь верить? Окей. Пользуйся проверенным методом, чтобы успокоить мужика.
Я сглатываю, напряжённо шевелюсь, пытаясь приподняться. Но тут же замираю. Натыкаюсь бёдрами на стояк мужчины.
Упирается между ног, давит на лоно.
Господи.
Глаза распахиваются, я хватаю воздух ртом, но он застревает в горле.
Арман усмехается.
— Можно и так, — произносит он. — Но я вообще про поцелуй говорил. Но по стояку ёрзать — надёжнее, конечно.
Моё тело вспыхивает. По коже прокатывается горячая волна. Я хочу отползти, выскользнуть, но мужчина не даёт.
— Сюда иди. Давай, малышка, прижмись. Вот так.
Его рука мягко тянет меня вниз, заставляя лечь грудью на его торс. Мои ладони упираются в его плечи, но я не двигаюсь.
— Вот так, — его пальцы скользят по бедру. — Прижалась — и мужик уже по-другому себя ведёт. Контролирует эмоции и силу, чтобы не навредить. Если адекватный. Мы — адекватные.
Произносит с нажимом, заставляя поверить ему.
Арман хватает меня за подбородок, поднимает лицо. Сердце колотится так быстро, что кружится голова.
Я сглатываю.
— Вот блядь, смотришь так невинно, — его голос опускается до глухого рыка. — И не крушить хочется. А чего-то поприятнее.
Меня бросает в жар. В глазах темнеет от его взгляда — жёсткого, изучающего, пробирающего до самого нутра. Я знаю, что он хочет, к чему подталкивает.
Мурашки бегут по чувствительной коже, заставляя сжиматься от странных и горячих ощущений.
— Поцелуем запечатала, — хмыкает он. — И всё. Ни один нормальный