Дьявольская лилия - Саша Леоне
— Все в порядке, Максимо, — успокаивающе шепчет она, будто пытается успокоить дикое животное. Возможно, так и есть. — Это была касательная, случайность, я в порядке и... — Она замолкает с ахом, когда я намеренно врезаюсь плечом в Роана на ходу, встряхивая ее.
— Черт. Прости. — Я морщусь от ее боли и поправляю хватку, стараясь не трясти ее снова. Один из моих людей спешит открыть дверь, чуть не спотыкаясь, и я бросаю быстрый взгляд на Данте, который следует за мной по пятам.
— Итан?
— Он будет здесь через пять минут. Он понимает срочность. — Взгляд Данте переключается на Пермети. — Что мне делать с... нарушителями?
Мой взгляд падает на Элиру, которая уже смотрит на меня снизу вверх этими широкими, оленьими глазами. Господи, эта женщина сведет меня в могилу. — Отведи их в мой кабинет. Они могут подождать меня там. — Лично я предпочел бы подвал, но что-то подсказывает мне, что это не будет хорошо. — Поставьте троих людей охранять их. Я им, блядь, не доверяю.
Данте кивает и исчезает, чтобы выполнить приказ.
— Спасибо, — сладко говорит моя жена, тон слишком невинный для человека, капающего кровью на мою рубашку.
Я прищуриваюсь на нее.
— Какого черта ты там делала? Марко не показал тебе безопасную комнату? — Гребаный Марко. Если этот некомпетентный ублюдок выживет, я убью его сам.
Как будто прочитав мои мысли об убийстве, она тянется своей невредимой рукой к моей шее, поворачивая мое лицо к себе, пока я поднимаюсь по лестнице.
— Это не вина Марко.
Я фыркаю.
— Его работа — защищать тебя в мое отсутствие. Он провалил ее. — С треском.
— Он не провалил, Максимо, — настаивает она, эти ореховые глаза с непоколебимой решимостью смотрят в мои. — Он отвел меня в безопасную комнату, клянусь. Я ушла сама после того, как он ушел.
Я почти пропускаю ступеньку.
— Ты добровольно присоединилась к чертовой бойне? На хрена ты это сделала? — рявкаю я, заставляя ее поморщиться. Осторожно перераспределяя ее вес, я плечом открываю дверь своей спальни. Затем я кладу ее на кровать с преувеличенной осторожностью, укрывая одеялом ее тело в пижаме. Несмотря на ярость, бушующую во мне, мои руки помнят, как быть нежными.
— Я нашла комнату с мониторами внутри безопасной комнаты, — признается она, и я мысленно проклинаю себя за то, что не обезопасил эту зону лучше. — Когда я увидела камеры, я узнала их. Я не могла просто сидеть и смотреть, как мой брат и отец стреляют в твоих людей.
Из всех глупых, безрассудных... — И твоим блестящим решением было выбежать туда, броситься в самую гущу перестрелки и, что, героически попытаться остановить их? — Глупая женщина. — У тебя нет чувства самосохранения?
Прежде чем я успеваю отчитать ее дальше, в дверь тихо стучат.
— Войдите! — рявкаю я, все еще сверля взглядом свою невероятно упрямую жену.
Дверь открывается, и входит Итан со своим обычным медицинским чемоданчиком.
— Миссис Леоннотти. Не совсем так, как я надеялся увидеться снова. — В его голосе слышится сухой юмор, когда он приближается к кровати.
Я делаю шаг назад, чтобы дать ему место для работы, но каждая клетка моего тела бунтует против расстояния. Как загнанный зверь, я расхаживаю позади него, отслеживая каждое движение, когда он открывает чемоданчик и осторожно развязывает мой испорченный пиджак на ее руке. Его тихий свист не успокаивает мои нервы.
— Вау, это серьезная рана. К счастью, пуля прошла сквозь мышцу, так что вам не придется мучиться от того, что я буду извлекать пулю. Однако ее нужно зашить. Я постараюсь оставить как можно меньший шрам.
Он говорит с ней мягко, пока работает, предлагает обезболивающие и отвлекает ее спокойными разговорами, пока чистит и зашивает рану. Все это время я расхаживаю, не в силах избавиться от жгучего желания ворваться вниз и заставить Пермети заплатить за то, что они посмели атаковать мои склады и мой дом в попытке похитить мою жену. Но нет ни малейшего шанса, что я покину Элиру, пока Итан не закончит с ней — пока я не узнаю, что она в порядке.
И есть еще вопрос о том, как справиться с моими, блядь, родственниками.
Если бы это был кто-то другой, было бы очевидно, как я отомщу. Вместо того чтобы сидеть в моем кабинете, они уже были бы в подвале моего офиса, знакомясь с моей более... творческой стороной. С той же стороной, которую Хит Дэвис узнал очень близко перед своим последним вздохом. Но, черт возьми, Элира. Я ничего не могу им сделать из-за нее.
Какой, блядь, бардак.
Я не пропускаю нервные взгляды, которые она бросает в мою сторону, ее глаза отводятся всякий раз, когда я ловлю ее на взгляде. Легко видеть, что она беспокоится о том, что я сделаю с ними. Она уже слишком хорошо меня знает.
Итан заканчивает за рекордное время, и когда он упаковывает свои вещи, я уже поправляю рукава и поворачиваюсь, чтобы выйти из спальни.
— Подожди! — Элира выскакивает из кровати, прежде чем я успеваю дойти до двери, и у меня перед глазами все краснеет.
— Какого черта ты делаешь? Немедленно вернись в кровать, или я прикую тебя к ней наручниками.
Она упрямо выпячивает подбородок.
— Нет. Ты идешь к моему отцу и брату, и я требую, чтобы ты взял меня с собой.
— Ты требуешь? — тихо переспрашиваю я, делая угрожающий шаг к ней. Но она стоит на своем, поднимая подбородок еще выше, пока ее нос почти не касается потолка.
— Она потеряла много крови, Максимо, — вмешивается Итан, закрывая чемоданчик с раздражающе спокойным щелчком. — Ей нужен максимальный отдых, чтобы восстановиться.
— Скажи это ей. Это она только что выскочила из кровати, как будто она, блядь, в огне, — рычу я.
— И я отдохну. После того, как мы увидим Роана и Atё. Если только ты не выполнишь свою угрозу с наручниками, Максимо, я иду с тобой. И предупреждаю: если ты прикуешь меня, я буду бороться и пытаться вырваться из этих чертовых наручников, пока каждый из этих швов не лопнет, и я не истеку кровью на твоих тысячедолларовых простынях.
Мой контроль, блядь,