В южных полярных широтах - Владимир Игоревич Бардин
Большой интерес представит изучение под микроскопом так называемых мембранных фильтров, через которые были профильтрованы большие объемы воды с различных горизонтов ледниковой толщи. В них могут быть обнаружены пыльца и споры древних растений, космическая и вулканическая пыль, попавшие в лед многие тысячелетия назад.
В другой радиограмме гляциолог Павел Королев сообщает, что В Мирный возвратились участники трех научных санно-гусеничных походов по Центральной Антарктиде. Исследователи на мощных «Харьковчанках» и других вездеходах проложили ряд маршрутов через внутренние, районы ледяного континента. В походах выполнялись геофизические, гляциологические и специальные буровые исследования. В этих работах участвовали специалисты Института географии и Института земного магнетизма, ионосферы и распространения радиоволн из Москвы, а также Горного института из Ленинграда. Вместе с советскими учеными работал австралийский гляциолог.
От первого помощника капитана дизель-электрохода «Михаил Сомов» Бориса Моисеева пришло известие, что судно встретило тяжелые льды у станции Ленинградская и не может выйти на чистую воду. С помощью вертолетов, пилотируемых Германом Малоярославцевым и Владимиром Фатеевым, удалось снабдить Ленинградскую всем необходимым, произвести смену зимовщиков. Однако до сих пор судно не освободилось из ледового плена. Если ледовая обстановка в этом районе не изменится, на подмогу «Михаилу Сомову» отправится «Пенжина». В апреле последние суда должны покинуть Антарктиду, чтобы появиться там вновь к концу года, когда в южные широты придет весна.
В Антарктиде на шести наших станциях остаются зимовать около 250 полярников. Им предстоит долгая, напряженная работа на самом суровом и далеком материке нашей планеты.
ГЛАВА 5
ПРОСТИТЬСЯ С АНТАРКТИДОЙ
Всем нам случалось, встретив товарищей... вспоминать о самых тяжких испытаниях, которые мы пережили вместе.
Штрихи к полярным биографиям
Более чем за два десятилетия исследований в Антарктиде побывало уже несколько тысяч советских людей, специалистов самого различного профиля. И к тем, кто трудится в полярных районах, будь то Арктика или Антарктида, отношение неизменно уважительное, ибо суровые условия высоких широт требуют не только физической закалки, но и духовной стойкости и выдержки. В жизни тех, кого называют полярниками, возникает немало трудностей, физических и психических перегрузок. Однако сами полярники, как правило, не считают свою работу какой-то особенной, исключительной. Они привыкли, приспособились к ней.
На борту «Эстонии» возвращается много ветеранов, для которых Антарктида стала привычным, обжитым местом, но немало и тех, кто побывал на южном материке впервые. Есть тут мои давние товарищи, и те, кого не знал раньше. О многих полярниках мне хотелось бы рассказать. Вот штрихи к двум таким биографиям: один из полярников открыл для себя Антарктиду, другой — простился с ней.
...Николай Шпагин — командир экипажа самолета АН-2, работавшего на Дружной. Ему 37 лет. В Антарктиде в первый раз. Шпагин — авиатор из старинного русского города Владимира. Он мастер парашютного спорта. Неоднократно входил в сборную страны, выступал на многих международных соревнованиях. Установил несколько мировых рекордов. Из них не все еще были побиты, когда он уезжал в Антарктиду. Побывать на южном материке захотел сам и добился этого. Жалеет только, что это случилось поздновато. Вот был бы помоложе... Николай полюбил летать над этой великой ледяной Пустыней, где можно по-настоящему испытать себя, оценить свои возможности. А это важно для летчика ищущего, думающего.
...Владимир Мальцев — гидрограф. Среди нас он, пожалуй, самый старший — 58 лет. Участник семи антарктических экспедиций. Впервые увидел Антарктиду в возрасте Шпагина — тридцатисемилетним. Считает, что у того есть еще немалый резерв времени. «Вот знаменитые полярные летчики Илья Мазурук, Михаил Каминский, Иван Черевичный действительно попали в Антарктиду в годах, перед пенсией, и то успели тут полетать. А Шпагину грех жаловаться».
Владимир Николаевич в Отечественную воевал на Балтике — очищал фарватер от мин, награжден боевыми орденами и медалями. И в мирное время специалисту его профиля много работы. Он зимовал в Мирном и на Молодежной, ходил штурманом санно-гусеничных походов по Центральной Антарктиде, но большую часть времени, знаний и умения отдал исследованию антарктического побережья. Ведь антарктические станции, особенно такие, как Молодежная и Мирный, летом становятся оживленными портами. Судоводителям необходимо знать подходы к причалам, иметь детальные карты глубин: у берегов много мелей, подводных банок, глубины на пределе, Легко получить Пробоину. Кроме составления точных карт, на прибрежных скалах нужно создать систему створных знаков, обозначающих фарватер.
«Очевидно, нынешняя экспедиция — последняя для меня, врачи с трудом отпустили. Хотя давление нормальное. Верхнее выше 130 не поднимается. Но врачей можно понять, возраст их пугает. Как никак — Антарктика! Но меня, хоть и со скрипом, все же выпустили. Правда, сказали, в последний раз — проститься с Антарктидой. Эх, мне бы сейчас шпагинские 37!»
«Проститься с Антарктидой» — в этих словах не только грусть, что пришла пора расстаться с полярными путешествиями, в них нежность к далекому южнополярному краю, гордость, что в изучение и Освоение его внесена твоя немалая лепта. Совсем, как у Владимира Маяковского: «...Но землю, с которою вместе мерз, вовек разлюбить нельзя...»
О скольких еще антарктических товарищах, увлеченных, преданных любимому делу, верных своему долгу, стоило бы рассказать! 3 особом долгу я перед друзьями по моей первой экспедиции...
Из старого дневника
На карте Восточной Антарктиды у самой береговой черты можно отыскать два названия: ледник Зыкова и мыс Буромского. Об истории их появления на карте Антарктиды я и хочу рассказать.
Шел 1957 год — год особенный для науки. В наиболее труднодоступные районы, к полюсам Земли отправились экспедиции вести исследования по Международной геофизической программе. Ученые многих стран согласовали свои планы, объединили усилия. И для меня тот год стал особенным — я впервые попал в Антарктиду. Эта первая экспедиция и определила мою судьбу.
Нашу небольшую географическую группу возглавлял