Думские речи. Войны темных сил - Николай Евгеньевич Марков

оттуда выпускались вылазки против России из Финляндии. Вылазки – это буквальное выражение г. Председателя Совета министров. Какой-то наглый враг угнездился в 26 вер‹стах› от резиденции Государя Императора, на расстоянии хорошего пушечного выстрела, и выпускает оттуда массу преступников, взрывчатые материалы, командует, как какой-нибудь генеральный штаб, целой армией мятежников. И что же делает русская правительственная власть? Она выставляет на границе какую-то механическую заслонку, как выразился г. Председатель Совета министров. Заслонкой заслонились от мятежников, но все-таки мятежников этих открыто и прямо не схватили. В древности щит был оружием оборонительным; древние щитами действительно загораживались от вражеских ударов, но в левой руке у них был щит, а в правой меч. У нас же про меч начисто забыли, – про щит помнят, меч же ржавеет.

Нельзя одними щитами загораживаться от явных нападений врагов, надо бить и поражать врага, а не только заслоняться заслонами. Я не могу допустить мысли, чтобы русский орел стал бояться северных кошек. Неужели у русского страха так велики стали глаза, что кошки уже кажутся львами? Я не хочу этому верить. Вот те основания, которые заставляют меня высказать от имени фракции правых, что при всем нашем желании поддержать Правительство не хуже господ октябристов мы не можем в данном случае оказать этой поддержки. Мы не можем с чистой совестью снять наш запрос и сказать: «Ваши объяснения нас успокоили». Нет, объяснения Председателя Совета министров не только не успокоили нас, но они навели на нас ужас и страх. Мы, господа, не можем снять этот запрос. Воля Государственной Думы отвергнуть его – это дело вашей совести, но мы добровольно не снимаем запрос и просим Правительство дать нам ответ на те вопросы, которые мы ему поставили. Я не знаю, собственно, чем руководствовалась фракция октябристов, когда сняла свою часть запроса, касающуюся финляндских железных дорог. Насколько мне не изменяет память, запрос господ октябристов касается того, что в мае 1899 г. – 8 лет назад – состоялось Высочайшее повеление о соединении русских железных дорог с финляндскими в стратегических целях. Восемь лет протекло, и не только это Высочайшее повеление не было исполнено, но, наоборот, финляндцы за это время построили ряд железных дорог, направленных к со единению со Швецией. Было признано необходимым привести финляндские дороги к тому состоянию, в каком они должны были всегда находиться для пропуска русских поездов. Этого за 8 лет не было сделано, и тем не менее господа октябристы свой запрос сняли. Они сказали: «Мы удовлетворены». Чем же они были удовлетворены? Объяснением г. Председателя Совета министров? Но там было сказано, что в настоящее время уже действует комиссия, которая испробует наши вагоны, наши локомотивы по финляндской колее и по первому опыту комиссии нужно думать, что габарит наших вагонов подойдет к финляндской колее, и сквозное движение будет возможно. Кроме того, по поводу проведения новых дорог в самой Финляндии было сказано, что этот вопрос вызывал уже недоразумения между нашим Генеральным Штабом и Статс-секретариатом: финляндский гражданин генерал Редигер, стоящий во главе нашего военного ведомства, даже испытывал недоразумения в переговорах с финляндским гражданином генералом Лангофом, стоящим во главе Статс-секретариата. Я понимаю, что это очень доказательно и что господа октябристы могли на этом примириться; это действительно весьма важные и веские факты, но я думаю все-таки, что это не ответ, почему 8 лет не только не исполнялось Высочайшее повеление, но проявлялись действия, явно направленные к нарушению Царского повеления.

Вместо того чтобы соединяться с русскими дорогами финляндцы почти соединились со шведскими дорогами. Нам говорят, что комиссия едва через 8 лет начала действовать, и надо думать, что она достигнет того-то и того-то, а может быть, и не достигнет. Неужели факт недоразумений, возникших между двумя финляндскими гражданами, уже настолько красноречив, чтобы можно было снимать запрос с очереди. Правда, кроме того, учреждена комиссия ‹…›. Я позволю себе прочесть имена членов комиссии от Министерства путей сообщения – наиболее компетентного в этом деле ведомства: Тваровский, Верженский, Мацеевский, Вигура, Книппер, Лесневский, Иоганн Густавович Линдквист и один русский Думитрашко, и к ним будут прибавлены еще от финляндского сената Ахонен, Гриппенберг и Эрнгельм. Я готов понять, что господ октябристов факт учреждения этой финляндско-польской комиссии должен успокоить, ведь все-таки там есть один русский: быть может, он испортит вам затеянную музыку.

Я спешу докончить свою речь, которая растянулась, и должен сказать, что мы, правые, предъявляем запросы Правительству не для того, чтобы наносить ему какие-нибудь удары, но и не для того явились мы в Думу, чтобы покрывать своими действиями ошибки Правительства. Мы будем говорить ту правду, которую нам подсказывает наша правая совесть, мы свой запрос ставим в упор Правительству и просим его также открыто и прямо на него ответить. Что касается того, что нам сказал г. Председатель Совета министров по поводу будущего, по поводу того, что предполагается приступить к новому законодательству по делам Финляндии, то, конечно, кроме полного сочувствия, кроме полного одобрения со стороны правых, мы ничего не можем предложить Правительству в ответ на эту часть декларации. Конечно, давным-давно пора русскому Правительству вспомнить, что Российская Империя едина и неделима, давным-давно пора устранить все то, что мешает развиваться и идти по пути культуры и прогресса русскому народу, но несомненно, что неестественное, нелепое положение, которое заняла Финляндия в России, такому культурному росту России мешает. Мы приветствуем это стремление Правительства, хотя весьма сожалеем, что оно так поздно появилось, но лучше поздно, чем никогда. В этом отношении мы всячески поддержим действия Правительства, но все-таки нам показалось не совсем правильным то упоминание, та оговорка, которая звучала в речи г. Председателя Совета министров; он сказал, что хотя державные права России должны, несомненно, преобладать, но тем не менее русское Правительство будет стремиться создать новое законодательство, которое определит сферу компетенции местного финляндского управления не иначе как с согласия или одобрения (он не выразился так именно, но смысл был таков) финляндского сейма и финляндских властей. Мы думаем, что финляндские власти, финляндский сейм настолько превратно, настолько невероятно понимают свои права, что русскому Правительству невозможно оберечь интересы русского народа, права русского государства и удовлетворить аппетиты финляндских сепаратистов.

Ставя задачу так, по-моему, Правительство становится на ошибочный путь и не приведет к мирному разрешению этого вопроса, а раз не будет мирного, то будет кровавое разрешение, чего не дай Боже! И поэтому мы всячески просим Правительство не задаваться целью согласовать несогласуемое. Мы увидели, что на чердаке нашего государственного здания загорелся пожар. Мы