Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев
А это, в свою очередь, подразумевает, что подразделения армии Константина, переведенные из Малой Азии на персидский фронт в 338/339 гг., продолжали дислоцироваться в Месопотамии и в середине 340-х гг., возможно, они находились там и позже. Возможно, ближе к 342 г. военный начальник (magister militum) Флавий Гермоген, командовавший экспедиционной армией во Фракии, перевел на Ближний Восток еще несколько подразделений, но в целом, как показывают эпиграфические документы, после завершения активной фазы боевых действий Констанций отвел экспедиционные войска на арабскую границу, т. е. в более южные регионы.
Возможно, определенную роль в принятии этого решения сыграл тот факт, что к середине 340-х гг. лимес Сирии и Меспотамии уже был оснащен вполне достаточным количеством новых гарнизонов, не исключено, что часть этих гарнизонов составляли и подразделения, переведенные из Малой Азии. Либаний утверждает, что незадолго до битвы при Сингаре Констанций, узнав о концентрации персидских войск на противоположном берегу Тигра, приказал «тем, кто размещен на охране границ» (τοὺς ἐν τῇ φυλακῇ τῶν ὅρων ἱδρυμένους — Lib. Or. LIX. 102), т. е. гарнизонам сторожевых постов, удалиться и не препятствовать переправе персов, чтобы тем самым заманить их в засаду. Юлиан Отступник также сообщает, что на берегах Тигра «были возведены сторожевые крепости» (ἤρθη δὲ ἐπ᾿ αὐτῷ φρούρια — Jul. Or. I, 22a, ed. W.C. Wright)[1202]. К. Мосиг-Вальбург полагает, что упомянутые Либанием сторожевые укрепления не формировали твердую и постоянную границу, с развитой и многоуровневой системой оборонительных сооружений, они представляли собой всего лишь один из участков локальной защиты, в их задачи входила оборона региона от набегов кочевников и надзор за перемещениями врагов вдоль противоположного берега Тигра[1203].
Мы же полагаем, что такая характеристика скорее применима к состоянию обороны Месопотамии на момент 334 г., когда сторожевые посты и их гарнизоны (agrarienses) не могли справиться с мелкими набегами арабов, но после битвы при Сингаре ситуация значительно изменилась. На наш взгляд, причина подобных изменений заключалась как раз в том, что Констанций все же оставил в верховьях Тигра и Евфрата часть своих экспедиционных войск, с которыми он прибыл в Месопотамию в 338/339 гг.
Главным и прямым подтверждением в пользу нашего вывода служит свидетельство Юлиана Отступника, который предельно четко сообщает, что в 350 г., перед тем, как отправиться в Галлию воевать с узурпатором Магненцием, Констанций II «наполнил сирийские города военными машинами, сторожевыми отрядами, продовольствием и другим снаряжением» (ἀλλὰ τὰς μὲν ἐπὶ τῇ Συρίᾳ πόλεις μηχανημάτων καὶ φρουρᾶς καὶ σίτου καὶ τῆς ἄλλης παρασκευῆς ἐμπλήσας — Jul. Or. I, 26d, ed. W.C. Wright). На основании сведений Юлиана мы можем утверждать, что в 350 г., незадолго до своего похода в Галлию, Констанций II оставил в городах Сирии войсковые гарнизоны, которые должны были защищать земли данного региона от новых нападений со стороны персов. Соответственно, мы идентифицируем эти войсковые гарнизоны с подразделениями экспедиционной армии, которые прибыли в Месопотамию и в Сирию еще в 338/339 гг.
По крайней мере, мы полагаем, что определенная часть тех сторожевых отрядов, которых Констанций II разместил на сирийском участке ближневосточной границы в 350 г., представляла собой войска, переведенные в Месопотамию и в Сирию из Малой Азии еще в 338/339 гг., как раз в ходе начального этапа персидской экспедиции Констанция II. На наш взгляд, Констанций II действительно оставил часть своих полевых войск на границе с Персией, где они должны были оборонять вверенные им территории от новых вторжений персов. Эти сторожевые гарнизоны продолжали дислоцироваться на персидском фронте и далее, там они достаточно успешно отражали набеги персов. Мы полагаем, что даже окончательно разгромив Магненция в 353 г., Констанций не стал возвращать или переводить экспедиционные войска, оставленные в 350 г. на сирийской границе, в другие регионы.
В качестве дополнительного подтверждения мы хотели бы привести сведения источника, к которому редко обращаются при изучении позднеримской военной организации — «Жизнь Малха», написанную Иеронимом Стридонским. Малх был сирийским монахом-отшельником, жившим вблизи города Халкида в пустынной местности, Иероним написал его биографию на основании рассказа самого Малха, с которым отец церкви встретился лично. Судя по всему, эта встреча произошла в 373 г., во время пребывания Иеронима в Сирии[1204]. Согласно сведениям Иеронима, Малх родился в городе Нисибис, где его семья владела земельным участком (Ego, inquit, mi nate, Nisibeni agelli colonus, solus parentibus fui — «Сын мой, — говорит он, — я был единственным сыном у родителей и возделывал участок земли в Нисибисе»).
В юности Малх принял решение стать монахом-отшельником и поселиться в ските, в связи с этим он покинул отчий дом и отправился в пустыню, располагавшуюся к западу от Нисибиса, вблизи города Халкис. По словам Малха, он не смог пойти на восток, «поскольку рядом находились Персия и сторожевые посты римских воинов» (propter vicinam Persidem, et Romanorum militum custodiam — Hieronymus. Vita Malchi, 3 — PL. Vol. 23. Col. 56B). Далее Малх рассказывает о том, как он был захвачен в плен арабами, часто нападавшими на эти места, бежал из плена и вместе с женщиной, которую он, тем не менее, взял в жены, прибыл к римскому военному лагерю (крепости) (ad Romana per desertum castra venimus — «через пустыню мы достигли римского лагеря»), который, судя по сведениям Малха, находился под командованием трибуна (Oblatique tribuno — «нас привели к трибуну»). Из этого лагеря их доставили уже непосредственно к дуксу Месопотамии Сабиану (inde transmissi ad Sabianum Mesopotamiae ducem — Hieronymus. Vita Malchi, 10 — PL. Vol. 23. Col. 62A).
Каким периодом мы можем датировать этот эпизод? Как утверждает Малх, к востоку от Нисибиса находилась римская граница, следовательно, на тот момент Нисибис входил в состав Римской империи, но, как известно, в 363 г., когда император Юлиан Отступник вместе со своим войском потерпел тяжелое поражение от персов и сам погиб в сражении, персы навязали римлянам договор, по которому они вернули под свою власть Нисибис и часть Месопотамии. Об этом совершенно точно говорит римский историк Фест, по его словам, «римскому государству (что ранее никогда не случалось) были навязаны убыточные условия, чтобы (римляне) передали Нисибис и часть Месопотамии» (condicionibus (quod numquam antea accidit) dispendiosis Romanae rei publicae inpositis ut Nisibis et pars Mesopotamiae traderetur — Festus, Braev. 29. 2).
Соответственно, эпизод, изложенный в