Ловушка графини - Наталия Мет

— Нет. Но ты переменился по отношению ко мне.

— Что тебя удивляет? Любой на моём месте пришёл бы в ужас, узнав, что женат на ведьме. Вот что я скажу тебе: я понимаю теперь, почему моя мать пожелала отобрать дочку у тебя и оставить Лиззи у себя. Какой бы она ни была, она с нечистой силой дел не имеет. Всё. Ступай, приведи себя в порядок и переоденься. Потом пообедаем в трактире и отправимся в путь.

***

В дороге Себастьян был молчалив и задумчив. Он размышлял о том, как теперь жить дальше. Ведьму ждала незавидная участь, если кто-то узнает правду. Сначала темница и пытки, а потом костёр. По спине виконта пробежал ледяной холод. Нет! Он не допустит этого! Как ему жить, если её не станет? Можно спрятать Элвину в монастыре, где она будет лечить недужных. Государыня будет разгневана, но это лучше, чем потерять любимую навсегда.

От монотонной тряски Элвина задремала, её рыжеволосая головка склонилась на плечо супруга. Себастьян бережно обнял её за плечи и коснулся губами макушки.

***

Найти старушку в городе, пусть и небольшом, оказалось непросто. Элвина знала фамилию бабушки, однако не знала фамилии её замужней дочери. Однако монетки, перекочевывавшие из расшитого серебром кошелька виконта Бремзли в руки участливых горожан, сделали своё дело.

— Бабушка, где моя дочь? — без предисловий набросилась на перепуганную старуху Элвина.

— Нету. Нету её здесь.

— Как нет? Ты увезла её сюда, я точно знаю.

— Эта девочка — всё, что у меня осталось от Брайана, моего сына. Я надеялась, что вырастив правнучку, одарив её любовью, я смогу замолить свой грех. Я не желала ей зла.

— Так где девочка? — теряя самообладание, рыкнул Себастьян.

— Господин, я не знаю. Я приехала к дочке, а та сказала, что ей лишний рот не нужен. Я-то в тягость, а тут малышка.

— Где моя дочь? — Элвина сверкнула глазами так, что старуха покачнулась и плюхнулась на стул.

— Она продала её одной семье, а те не захотели рыжего ребёнка. Дочь моя деньги вернуть отказалась. Девчонку вроде определили в сиротский приют при монастыре.

— О Боже, мою дочь в сиротский приют! Это всё твои делишки, Элвина! Сидела бы себе в Фернстоуне с моей матерью, ничего дурного бы с ребёнком не стряслось, — злобно шикнул виконт.

Элвине нечего было ответить мужу. Надежда разыскать малышку таяла с каждой минутой. В приютах дети умирали, как мухи, от холода, недоедания, болезней и элементарного недосмотра.

***

Два дня супруги методично объезжали сиротские госпиталя, но Лиззи нигде не было. Надежда таяла, как предрассветный туман.

— Я не понимаю, Элвина, как ты могла оставить дочку на выжившую из ума старуху? Чем была занята твоя голова?

— Я должна была вылечить принца.

— Принца. А моя дочь? Она менее важна для тебя, чем принц? Ты — никчемная мать, вот что я скажу тебе, Элвина. Ты самонадеянная и безответственная. И я тебя на пушечный выстрел не подпущу к дочке, когда мы её найдём.

Глаза Элвины наполнились слезами. Она понимала, что в том, что произошло с малюткой Лиззи, есть её вина. Она обязана была предусмотреть такой поворот событий, как-то подстраховаться. Она не думала тогда о дурном. Агата казалась тогда бодрой и сильной. Да и не ожидала Элвина, что задержится в столице так надолго.

— Себастьян, ты правда думаешь, что мы сможем найти её? — шмыгнула носом Элвина.

— Найдём, даже не сомневайся. На вот, — виконт протянул жене чистый платок когда карета дёрнулась, останавливаясь у ворот монастыря.

В затхлом воздухе тесной комнаты витал запах нестиранных пелёнок, лекарств и чего-то ещё тошнотворного.

— Матушка, пару недель назад вам не приносили девочку с рыжими волосами? У нас дочка пропала.

— Приносили, здесь она.

— Мы заберём её немедленно, — Себастьян оттеснил Элвину от монахини и протянул той горсть монет.

— По мне, так забирайте. Ей у вас будет лучше. Только матушке настоятельнице сказать надо.

Элвина кинулась к узкой детской кроватке, на которую указала монахиня. Слёзы счастья градом катились из глаз матери. Лиззи продолжала безмятежно спать. В том, что это она, у Элвины не было никаких сомнений. Девчушка открыла глазки, когда Себастьян взял её на руки. Малышка улыбнулась, повертела пальчиками серебряную пуговицу с топазом, прижалась к отцу и снова закрыла глазки.

— Я слишком надолго оставила Лиззи. Она даже не узнала меня, — расстроенно прошептала Элвина, прижимаясь к мужу.

— Зато она узнала меня, — улыбнулся Себастьян и поцеловал рыжую макушку дочери.

— Элвина, ты останешься здесь, будешь жить в монастыре, лечить малюток-сирот.

— А Лиззи? Ты собираешься разлучить меня с ней?

— Моя дочь будет жить со мной. Я сумею позаботиться о ней.

— Себастьян, ты никогда не сможешь простить меня?

— Глупая ты. Я безумно люблю тебя. Ты одна царишь в моём сердце. И так будет до конца моих дней. Я не хочу, чтобы с тобой приключилось несчастье. Для тебя, в свете открывшихся обстоятельств, жизнь в этом отдалённом монастыре будет безопаснее.

— Но я не смогу без тебя и дочери! Я умру от тоски. Оставь мне хотя бы дочь. Ты не знаешь, но она ведь тоже ведьма. И в столице без должного руководства с ней тоже может приключиться беда. Её силу надо сдерживать до поры и направлять в безопасное русло.

— Тогда я отвезу вас обеих в Фернстоун, к моей матери.

— Меня не радует это, но я готова подчиниться твоей воле. А что ты скажешь королю и королеве?

— Пока не знаю. Надеюсь, что мне удастся уговорить их обойтись без твоей помощи.

Минуло полгода.

Элвина с дочкой жили в Фернстоуне вместе со старой графиней. Замок уже не казался зловещим, в его залах часто звучал смех и топот детских ножек. Элвина освоилась с ролью молодой хозяйки. Она не жила затворницей, выбиралась в гости к соседям и навещала родителей на ферме. Не забросила она и своё основное ремесло — собирала и сушила травы, принимала страждущих. Графиня была недовольна, но сделать ничего не могла. Такова была воля супруга и требование сына.

Однажды в Фернстоун гонец из столицы доставил послание от виконта Бремзли. Себастьян уведомлял о том, что королева требовала немедленного