Ай да Пушкин. Сборник сказок с культурологическими разборами - Леонид Немцов

Отыскали старика, привели к ней.

Говорит старику старуха:

«Воротись, поклонися рыбке.

Не хочу быть вольною царицей,

Хочу быть владычицей морскою,

Чтобы жить мне в окияне-море,

Чтоб служила мне рыбка золотая

И была б у меня на посылках».

Старик не осмелился перечить,

Не дерзнул поперёк слова молвить.

Вот идёт он к синему морю,

Видит, на море чёрная буря:

Так и вздулись сердитые волны,

Так и ходят, так воем и воют.

Стал он кликать золотую рыбку.

Приплыла к нему рыбка, спросила:

«Чего тебе надобно, старче?»

Ей старик с поклоном отвечает:

«Смилуйся, государыня рыбка!

Что мне делать с проклятою бабой?

Уж не хочет быть она царицей,

Хочет быть владычицей морскою:

Чтобы жить ей в окияне-море,

Чтобы ты сама ей служила

И была бы у ней на посылках».

Ничего не сказала рыбка,

Лишь хвостом по воде плеснула

И ушла в глубокое море.

Долго у моря ждал он ответа,

Не дождался, к старухе воротился

Глядь: опять перед ним землянка;

На пороге сидит его старуха,

А пред нею разбитое корыто.

Почему история о золотой рыбке – это не только сказка о жадности, но и более глубокое размышление о свободе, желаниях и границах человеческой души?

Сказка создана Александр Сергеевич Пушкин в 1833 году. Под видом «сербской песни» Пушкин хотел включить её в состав «Песен западных славян». Авторский текст позволяет найти первоисточники и в русской народной сказке «Золотая рыбка» (идентичной пушкинской), и в сказке «Жадная старуха» (вместо рыбки – волшебное дерево), и в индийской «Золотой рыбке» (где, невзирая на название, действует подводный дух Джала Камани). Однако Пушкин также опирался на сказку Братья Гримм (1812), где рыба-камбала является заколдованным принцем, а старуха желает стать Папой Римским. При этом и у Пушкина в черновиках встречается подобное желание – между «вольной царицей» и «владычицей морской».

Сказка подарила поговорку «остаться у разбитого корыта», то есть её мораль в том, что, погнавшись за максимальной выгодой, можно остаться ни с чем. Важно вовремя остановиться (ведь рыбка не отказывается улучшить положение семьи).

Прежние варианты предполагают трактовку темы как преодоление душой собственной жадности. Но в сказке Пушкина старик не проявляет жадности: он ничего не просит для себя и не претерпевает внутренних трансформаций.

Основное занятие старика – рыбная ловля, что в христианстве связано с апостольским служением. Рыбаки становятся «ловцами человеков» и проповедуют Евангелие. На всём протяжении сказки старик демонстрирует смирение: он безропотно принимает брань и выполняет волю старухи (осознание собственной немощи перед святостью Божией – непременное условие такого служения).

Основное занятие старухи – прясть пряжу. В этом она напоминает античную Мойру – одну из повелительниц человеческой судьбы, которой соответствует славянская богиня Мокошь. На христианской Руси вместо Мокоши утвердилась Параскева Пятница – покровительница ткачества. Во всяком случае, либо в старухе изначально присутствуют магические черты, либо она соотносится с образом Бабы-яги («шелк прядёт, нитки длинные сучит, веретено крутит»).

Место жизни пожилых супругов – «у самого синего моря» (Лукоморье, граница между мирами). Время – тридцать лет и три года (условное мифологическое время, соотносимое с вечностью или пребыванием в потустороннем мире).

Можно увидеть в сказке не описание брака, а ситуацию пленения героя Бабой-ягой. Выйдя из плена, он мог бы снова стать юношей, каким начинал инициацию. В случае стагнации – остановки в инициации – появляются волшебные помощники, поэтому старик вылавливает золотую рыбку. Но у него нет желаний, поэтому он сначала отпускает её, а затем дарованной возможностью начинает пользоваться старуха. В итоге сюжет закольцовывается и возвращается к символу разбитого корыта – психологического пленения Великой Матерью, отсутствия взросления и обретения воли над собственной судьбой.

У Пушкина часто возникают сюжеты, связанные с русским фольклором (особенно яркие – «Пиковая дама» и «Капитанская дочка»). При этом он не углубляет конфликт между языческой традицией и христианской, а скорее стремится к их примирению.

Может показаться, что старик и старуха не совпадают. По своему характеру старик – простой человек, а старуха – словно представитель аристократической элиты, наделённой непомерной гордыней. Герой, наделённый христианским смирением, в итоге не страдает и способен продолжать прежнюю жизнь. Ему нечего желать.

Старуха при встрече с волшебной помощницей ведёт себя неверно и начинает с обновления корыта (не главного для себя средства, ведь она прядёт пряжу). Весь цикл её превращений подтверждает это: ей нечего желать, у неё, как и у старика, нет устойчивого внутреннего стремления. Если бы она стала «владычицей морскою», куда бы она пошла дальше?

Сюжетов о бессмысленности волшебной помощи существует множество: всё возвращается на круги своя и не приводит к непоправимой катастрофе. В этом проявляется и пушкинская философия – жить тем, что дано судьбой, и не требовать большего:

«И дух смирения, терпения, любви,

И целомудрия мне в сердце оживи».

Мы видим сказку, которая, как дурной сон, заканчивается возвращением к исходному состоянию. Золотая рыбка могла бы сурово наказать старуху за её стремление властвовать, и тогда старик остался бы одиноким и несчастным.

Разбитое корыто – это не только символ утраты, но и точка отсчёта. Возможно, именно с него и начинается путь к настоящему изменению – если человек действительно готов что-то менять.