Страсти и человеческий выбор - Дубинская В.В.
Смотреть в глаза страху страшно. Особенно такому, перед которым пасуешь десятилетия. Нужно собраться с духом, подтянуть ресурсы, это называется восстановить самоподдержку. Нам нужна начальная точка исследования фобии, похоже, можно начинать. Работа с фобиями кропотливая, надо двигаться маленькими шагами, исследуя переживания на каждом шагу. И помнить, что реакция страха – это уход, убегание. Надо быть очень внимательным к тому, не опустошен ли человек, не ушел ли в рационализацию, хватает ли ресурсов переживать происходящее на сессии. Я помогаю тем, что вновь и вновь рисую картину того места, в связи с которым возникает страх.
Терапевт: Продолжим исследовать страх? Мы стоим у метро. Мы еще никуда не спускаемся, мы у входа. Представь эти стеклянные двери. Это не означает, что мы пойдем туда. Может быть, мы сегодня только на этом остановимся, постоим у дверей. У нас нет задачи войти в метро, мы не торопимся. Мы узнаем твои переживания. Опиши свое тело.
Таня: (говорит медленно, проживает опыт) Проспект Мира – ужасная станция… Вижу двери… Я вхожу. Мне хочется пробежать быстрее к поездам.
Терапевт: Почему ты торопишься? Замечаешь, что ты перестала описывать свое состояние. Тебя гонит страх. Это то, что с тобой происходит всегда, ты преодолеваешь себя, но и теряешь одновременно. Останься, пожалуйста, у дверей. Ты сказала: «Там ужасная станция». Уже было какое-то чувство, но мы не успели с тобой с ним встретиться, потому что ты метнулась в эти двери.
Таня: Угу.
Терапевт: Останься. Мы не идем туда; мы стоим и смотрим, как туда другие люди входят.
Таня: Я смотрю на них и завидую, у них даже таких проблем нет, они идут спокойно… Чем больше я здесь стою, тем больше мне хочется здесь стоять и не двигаться. Я скована. Я стою, я приклеилась к асфальту. Мне кажется, что даже если меня будут толкать, я не сдвинусь с места.
Терапевт: Ты совсем перестала дышать… У тебя грудь не поднимается. Какой ты себя чувствуешь?
Таня: Безобразной. Хочется вообще спрятаться, уйти… У меня холодеют руки. Критик, вот он… опять вылезает. (Лицо искажается отвращением, голос свистящий, еле слышный). «Ну что ты стоишь!? И долго ты тут будешь стоять?».
Терапевт: Меня ужас пробрал от твоих слов, от тона, с которым ты это сейчас сказала.
Таня: Так бы и столкнула себя с эскалатора! (Таня проводит руками по лицу, как будто она очнулась; сжимается в комок, бледнеет). Это я сейчас говорила? Кошмар.
Терапевт: Это ненависть к себе. Не могу терпеть, хочу уничтожить. «Чтобы ты слетел и разбился, чтоб тебя уже не было».
Таня: У меня тошнота начинается.
Наша кропотливость дала результат. Но какая ужасная открывается картина! Присутствующие в группе люди под большим впечатлением, ежатся, кутаются в пледы и кофты. Что это за голос внутри Тани? Откуда столько ненависти? Сможет ли Таня выстоять против такого «убийственного» послания?
Терапевт: Это очень трудно вынести.
Таня: Очень трудно. И тошнит, и слезы. И крутит в солнечном сплетении. Хочется скомкаться, куда-то залезть. Но куда бы я ни залезла, я никуда не скроюсь, не в этой жизни… Я заплакала, а критик говорит: «Ну, напридумывала себе…»