Страсти и человеческий выбор - Дубинская В.В.
Борис: Ну да. Есть у меня опасение отпустить себя. Отпустишь, а куда оно приведет, кто ж его знает? Ну, просто … (Глубокий вздох)… (Еще глубокий вздох)…
Терапевт: Я правильно поняла, что ты хочешь отпустить течение процесса?
Борис: Угу.
Терапевт: Ты уже предполагаешь, что ты будешь делать?
Борис: Нет. Но злость же возникла… Когда я сталкиваюсь, допустим, с гневом, я прекрасно понимаю, что он мне дает много энергии, и, в принципе, если ее не погасить, а куда-то направить, то это могло бы быть классно, но… так не получается. Просто этого пугаешься и начинаешь себя успокаивать: «все-все-все», ну и сгладил. Сам себя остановил и замер. Энергии-то много, а сидишь и сам себя держишь.
Проявился первый внутренний разлад. Борис недоволен своей нерешительностью, злится на себя за это, и, одновременно, ему не хочется подавить свои переживания «как всегда». А еще начала возникать смутная фигура страха перед спонтанной эмоциональностью. Очень интересно, что за страсти кроются в этом «ларчике»?
Терапевт: Боря, то, что происходило между нами, было не про агрессию. Ты хотел чем-то со мной поделиться, тебе, видимо, в чем-то сложно или плохо, или тяжело. Ты хотел рассказать о себе. Ты это остановил, после чего ты немножко себя «попрессовал», у тебя была агрессия на себя.
Борис: (длительная пауза, вздох). Просто попал в ступор…
Терапевт: Знаешь, мне становится грустно. Ты вышел в круг, это было важно для тебя, ты выглядел как будто у тебя беда. Сейчас это пространство для тебя, и я для тебя, и эта группа для тебя.
Борис: (глубокий шумный вздох). На самом деле я часто злюсь на себя, есть ли повод, нет ли… (Громче). А потом задним умом я понимаю, как надо было действовать в ситуации. Потом возникает на себя такая агрессия, типа: «Что, непонятно, что ли, было сразу?! Надо было делать так-то и так-то».
Но в процессе я сдерживаю себя, боюсь. Мне сейчас вспомнился один такой случай. Это в школе было, классе в шестом. Не помню уже из-за чего, мы начали драться с пацаном. В какой-то момент я просто выключился и вообще ничего не помнил, а потом, когда мы уже разошлись, я слышал, как другие, обсуждая, говорили: «Это же надо! Видит, что промазал, а все равно со всей силы в стену кулаком бьет!» Когда я дрался, вообще себя не контролировал. Тогда у меня была какая-то агрессия бешеная. А вдруг здесь будет то же самое? Вдруг я перестану себя контролировать?
Терапевт: Кроме этого эпизода в школе было еще хоть раз в жизни что-то подобное, когда ты вошел в аффект и себя не контролировал?
Борис: С тех пор я себя всегда контролирую.
Терапевт: Почему этот случай в школе так сильно на тебя повлиял?
Борис: (шумный вздох). Ну, я до сих пор это помню. (Громче). Я помню это состояние даже сейчас. Это такой белый свет перед глазами, ничего нет. Потом «бум», и все закончилось.
Терапевт: М-да… Ты знаешь, удивительное чувство у меня рядом с тобой: я тебя совсем не боюсь. Не боюсь, что ты будешь опасным, злобным…
Борис: А еще я два года прожил в Афганистане, у нас было оружие, и мысленно я готов был в них стрелять. Слава Богу, не пришлось…