Развод. Бывшая жена генерала - Виолетта Весна

— Вам не обязательно отвечать «всё в порядке», если это не так.

Она почти устало усмехнулась.

— Боюсь, это профессиональная деформация.

— У вас?

— У женщин в контролируемом браке.

Слова вырвались сами, раньше, чем она успела их остановить.

Илья не изменился в лице. Не напрягся. Не сделал вид, что ничего не услышал.

— Тогда тем более не обязательно, — сказал он ровно.

И всё. Ни одного лишнего вопроса. Ни дешёвого сочувствия. Ни попытки продемонстрировать, какой он понимающий мужчина.

От этой аккуратности Софье стало труднее держать лицо, чем от любого прямого расспроса.

Она отвела взгляд к окну. Во дворе центра женщина на костылях медленно шла рядом с инструктором. Шагов пятнадцать. Каждый выглядел как отдельная победа, добытая не пафосом, а упрямством.

— Я, наверное, не в лучшей форме для новых проектов.

— Возможно, — ответил Илья.

Она посмотрела на него почти удивлённо.

— Но люди редко приходят к новой опоре в идеальной форме. Обычно именно тогда, когда старая конструкция рухнула.

— Вы всегда так разговариваете?

— Как?

— Как человек, который уже один раз всё понял про жизнь.

Он улыбнулся — теплее, чем прежде. Без снисходительности и без тренированной харизмы.

— Нет. Иногда я разговариваю хуже. Особенно по утрам и с упрямыми пациентами.

Она всё же улыбнулась в ответ. И в этот момент поняла кое-что простое и оттого оглушительное: рядом с этим мужчиной ей не нужно угадывать правильную степень тишины.

Встреча закончилась практично. Илья предложил подумать несколько дней, не ждал мгновенного согласия. Дал материалы по проекту. Попросил, если захочет, написать напрямую — без секретарей, без формальных писем.

У двери вдруг спросил:

— Вы водите?

— Да.

— Тогда перед уходом посмотрите зал слева от лифта. Мы только открыли новую мастерскую для семейных программ. Возможно, будет проще представить, о чём речь.

Он открыл перед ней дверь — не с театральной вежливостью, просто естественно. Она вышла и поймала себя на странном ощущении: будто после этого разговора начала двигаться чуть свободнее плечами.

Зал слева от лифта оказался большой светлой мастерской с длинными столами, полками, книгами, лампами. У окна девочка лет десяти рисовала что-то ярко-синее. Рядом мужчина с перевязанной рукой вырезал из картона неровную птицу. Женщина средних лет смеялась над тем, как плохо у неё получается лепка.

Софья остановилась у входа. Её пронзило ясное, почти болезненное чувство: жизнь не закончилась. Она ломается, теряется, пересобирается — но не заканчивается.

За спиной раздался спокойный голос:

— Красиво, правда?

Илья вышел следом незаметно.

— Очень.

— Мне нравится это место тем, что здесь никто никого не требует быть сильным.

Она сжала папку с материалами крепче. Телефон зазвонил резко — и она вздрогнула. Максим. На экране его имя выглядело как вторжение из другой системы координат.

Всё внутри мгновенно сжалось по старой привычке.

Илья коротко взглянул на экран, потом на неё.

— Вам нужно ответить?

Никакого интереса в голосе. Просто факт.

— Нет, — сказала Софья слишком быстро. И сразу поняла, что это не совсем правда. Не нужно. Но страшно не ответить.

— Тогда можно не сейчас.

Такая маленькая фраза. Такая нормальная. Невозможная в её прежней жизни, где быть доступной для чужой воли считалось само собой разумеющимся.

Она медленно убрала телефон в сумку.

— Спасибо за встречу.

— Вам спасибо, что доехали.

Она уже собиралась уйти, когда он добавил:

— Анна не ошиблась. Вы действительно умеете видеть без фальши.

Несколько секунд она смотрела на него молча. Потом кивнула и пошла к лифту.

На улице уже смеркалось. Мокрый мартовский воздух был темнее, холоднее. Она шла к парковке такси медленно, не торопясь вызывать машину. Хотелось несколько минут просто идти.

Три пропущенных от Максима. Одно сообщение: «Ты где?»

Ни приветствия. Ни вопроса, всё ли в порядке. Только короткое право знать её местонахождение.

Впервые за долгое время это вызвало не только страх, но и раздражение. Чистое, ясное, почти освобождающее.

Она ответила: «Занята. Перезвоню позже». Отправила — и почувствовала, как сердце ударило сильнее. Будто совершила не сообщение, а что-то большее.

Пришло немедленно: «Перезвони сейчас».

Она убрала телефон в сумку и вызвала такси.

По дороге домой всё