Плохиш и красотка - Фэя Моран
— Поцелуй меня.
— Самый любимый приказ, — усмехнулся я.
И исполнил ее желание в следующую секунду. Я чувствовал, как ее тело расслабляется в моих руках, как она отвечает мне, и от этого член снова налился кровью до боли.
— Тиган, — выдохнул я, отрываясь от ее губ, но не отпуская ее. — Я хочу тебя. Не просто трахнуть, нет. Я никогда не хотел просто трахнуть тебя… Я хочу тебя всю. Хочу просыпаться рядом с тобой. Хочу злить тебя по утрам. Хочу страстно мириться с тобой ночью. Хочу, чтобы ты была моей. И чтобы я был твой. И это для тебя точно не секрет. Да я теку по тебе уже целую вечность!
Она издала смешок, покачала головой, как будто я выдал тупую шутку.
— Дино, мы знакомы всего пару месяцев.
— Не важно. За это время я понял о тебе больше, чем о некоторых людях за годы. Я знаю, что ты обожаешь пиццу с халапеньо. Что ты злишься, когда кто-то опаздывает. Что ты кусаешь губы, когда нервничаешь. Что ты притворяешься строгой, но на самом деле ты самая заботливая девушка, которую я встречал. И что тебе ужасно не повезло с семьей, но теперь у тебя есть я. И я готов заменить тебе всех, от кого ты не получала любви, которой заслуживала.
Ее глаза заблестели, и она быстро моргнула, смахивая непрошеную влагу.
— Заткнись, — сказала она, но ее голос дрогнул. — А то я сейчас разревусь.
— Плачь, — усмехнулся я, прижимая ее к себе и утыкаясь носом в ее макушку. — Я не против. У меня есть плечо. И вся ночь впереди.
Она уткнулась лицом в мою грудь, и я почувствовал, как ее плечи мелко вздрагивают, обнимал ее, чувствуя, как, кажется, я сам был готов разреветься, al diavolo24[24]!
Тиган подняла голову. Ее ресницы были мокрые.
— Ты идиот.
— Согласен, — ответил я, стирая большим пальцем дорожку от слезы с ее щеки. — Но это, оказывается, не помешало тебе меня полюбить.
Она фыркнула, закатила глаза, привстала на цыпочки и чмокнула меня. Коротко, но так сладко, что у меня подкосились колени.
— У нас смена. Пора браться за работу.
Я нехотя отпустил ее.
— Ладно, иди.
— А ты? — Она быстро промокнула глаза тыльной стороной ладони.
— А я постою тут еще пару минут, — усмехнулся я, опуская взгляд на свой стояк, который даже не думал сдаваться. — Надо привести себя в порядок. А то если я выйду так, охранник Боб подумает, что я рад его видеть больше, чем следует.
Она звонко рассмеялась, и я понял, что готов слушать этот чудесный смех вечность. Затем покачала головой, вздыхая, и вышла из подсобки, оставив меня с унизительно окаменевшим членом, ее вкусом на губах и даже немного паникой в башке.
Я оперся рукой на стену, ожидая, когда кровь наконец отхлынет от моего превосходного пениса, и сделал глубокий вдох. Но мне ничего не помогало, потому что эта чертова комната в целом только напоминала мне, как я лизал Тиган, подкидывая подробные ощущения, которые теперь были знакомы моему языку.
— Вот же дерьмо… — устало простонал я себе под нос.
Внезапный звонок на телефон, раздавшийся в тихом помещении, заставил меня вздрогнуть на месте, а сердце подскочить к самой глотке. На экране отображалось имя Дэвлина.
— Я тебя слушаю, — ответил я, приняв вызов.
— Тебе придется продержаться какое-то время без меня, — с ходу начал друг.
Я нахмурился.
— Что это значит?
— Сирша узнала о том, что у нас какое-то опасное дело с человеком из вражеской семьи. И теперь час выносит мне мозг, пытаясь отговорить. Я спрятался временно в туалете.
— Предлагаешь мне упустить шанс завоевать сердце Тиган?
— Засунь свои чувства себе в жопу, блядь. Просто дождись меня, короче. Пока я не придумаю, как свалить отсюда.
— А откуда Сирша вообще узнала об этом?
— Я случайно разболтался.
— Молодец!.. Дэв, если из-за твоего двойного чертового языка ничего не выйдет, я отрежу тебе член. И я не шучу.
— Слишком много на себя берешь.
— Нет, не много. Если ты лишишься члена, Нова тебя тут же бросит, и у тебя начнется депрессия. Так что, как по мне, охрененный способ отомстить за мое разбитое сердце.
— В общем, ты меня понял. Просто продержись какое-то время. Я постараюсь успеть до приезда фуры Конти.
— Тебе очень повезло, что у меня сейчас стояк.
— Рад за тебя. Все.
Дэвлин отключился, и я прислонился лбом к холодной стене. Мой план, похоже, начал рушиться быстрее, чем обещания политиков перед выборами. Внутри меня что-то надломилось. Примерно как печенька, которую уронили в кофе. Только это была не печенька, а моя нервная система.
—