Магия забытых душ. Книга 3 - Людмила Валерьевна Закалюжная

Сбоку мелькнула тень Генри. Он сражался с двумя, его движения были точными, без единого лишнего жеста. Один из демонов уже падал, разваливаясь на части.

Последний, видя гибель сородичей, отступил на шаг. Его щупальца затрепетали в воздухе. Я приготовилась к его нападению, но Генри оказался быстрее. Короткий бросок, и лезвие вошло в ту самую безликую впадину. Демон замер, а потом беззвучно осел, изрыгая черную жижу.

Тишина.

Она обрушилась на нас. Стук моего сердца отдавался в висках. Во дворе пахло той самой адской гнилью. Я медленно поднялась, тяжело дыша, чувствуя, как по руке стекает что-то липкое. Не моя кровь.

Генри медленно повернулся ко мне. Он окинул взглядом три темных пятна на земле, потом посмотрел на меня.

— Раньше такого не было. — Его голос был тихим, но в нем слышалась жесткость. — Они всегда охотились поодиночке. Один демон — одна жертва. А теперь... — Генри перевел взгляд на темный переулок, откуда появились кровососы. — Они решили объединиться?

В глазах Генри я увидела то же самое, что чувствовала сама — не просто тревогу.

— Они действовали как стая, — прошептала я, понимая, насколько это может быть опасно.

— Да, — коротко кивнул он. — Это многое может изменить.

Генри не отпускал меня до самого автомобиля. Его пальцы, сжавшие мою руку, были единственной нитью, связывающей меня с реальностью после кошмарной битвы. В ушах еще стоял оглушительный крик демонов, а перед глазами плясали багровые пятна.

Мы ехали молча. Я смотрела в окно на проплывающие огни города, но видела лишь черные нити и бегущего на меня кровососа. Пальцы невольно искали на ладони след от магического узора, оставленный эрлой Шедоу, — прохладный и неуловимый, как прикосновение призрака.

Машина Генри мягко остановилась у моего подъезда. Я не торопилась выходить, и... он не торопил меня.

— Почему... Виктория в Алькатрасе просто растворилась, а эти... и тот в поезде... остались, — прошептала я, взглянув на сыщика. — Было бы хорошо, если бы они тоже растворялись... так бы не осталось следов, и... — Я дотронулась до шишки на голове, слегка сморщившись от боли. А еще хотелось принять ванну, смыть с себя вонючую жижу, которая липла к волосам и неприятно стекала за шиворот.

— Виктория не успела испить столько людей, чтобы обрести тело, — мрачно произнес Генри, глядя перед собой.

Лунный свет скользил по его лицу, подчеркивая черные капли на щеке — следы демонической жижи.

— Эти же кровососы насытились настолько, что обрели плотность, но вместе с ней и уязвимость. — Сыщик повернулся ко мне. — Призрачного демона сложнее убить. Он слишком изворотлив. А еще... очень голоден. Может выкачать из человека всю кровь за пару минут, если его не остановить.

— Ясно, — вздохнула я, сжимая ручку двери. Теперь понятно, почему в Алькатрасе было сложнее справиться с Викторией.

— Демоны боятся солнечных лучей. На рассвете мертвые тела растворятся. Не останется следов, — добавил Генри безразличным голосом, словно ничего не произошло и мы не бились с кровососами несколько минут назад.

«Только в душе останутся шрамы», — подумала я, глядя на свои дрожащие пальцы, которые вцепились в ручку.

— Завтра мы отправимся в мир духов...

Я замерла. Воздух в салоне словно сгустился. Губы сыщика дрогнули в усмешке, а вот в глазах насмешки не было, и тут Генри дотронулся до моей руки.

— Сегодня мои последние сомнения отпали. Рози, ты будешь хорошим воином. — Генри сжимал мои пальцы, а у меня внутри зарождался восторг. — Тебе не хватает практики, но я это исправлю.

И я, наверное, сделала глупость, когда поцеловала его. Пусть. На мгновение Генри замер, его плечи под моими ладонями были напряжены как струна, а потом его рука коснулась моей щеки, обхватила затылок, фиксируя, не позволяя отвернуться...

Через несколько минут я покидала машину сыщика с бешено бьющимся сердцем и улыбкой на губах.

Я проснулась около шести утра, и сердце тут же забилось чаще — уже предвкушая встречу с Генри и первое путешествие в мир духов. Как же я мечтала оказаться там! Еще чуть-чуть — и мечта сбудется.

Тело ныло от вчерашних усилий, но ум уже парил где-то высоко, и я испытывала такой восторг, что изматывающая битва с демонами почти забылась, отступив перед ярким светом нового дня.

Вчера эрла Хьюз испуганно уставилась на меня, когда я зашла в квартиру, вся измазанная засохшей черной жижей и с широкой, почти безумной улыбкой. Артефактор на мгновение застыла, а затем первым делом потрогала мой лоб — видимо, желая убедиться, что я не сошла с ума от пережитого. А потом, сжав губы, с видом опытного доктора быстрыми профессиональными движениями обследовала руками мое тело на предмет ран и, не найдя ничего серьезного, властно велела снять грязную одежду и немедленно идти в ванную.

Позже на кухне за чашкой ароматного травяного чая я наконец рассказала эрле Хьюз о ночной битве и о том, что Генри согласился меня учить.

«Это отличная новость! Давно пора, — прочитала я на листке, который протянула мне артефактор. — Насчет дома не беспокойся, он под надежной защитой».

Эрла Хьюз отхлебнула чаю и небрежным жестом указала наверх. Я подняла голову — прямо надо мной под самым потолком висело причудливое плетеное творение в виде небольшого шара, от которого веяло тихим, едва уловимым теплом. И я вспомнила, что видела такие же загадочные изделия когда-то у дяди в доме.

— Защитный артефакт? — спросила я, и эрла Хьюз утвердительно кивнула.

Сейчас, в утренние часы, я разглядывала ладони, различая едва заметный перламутровый блеск изящного узора: след от магии эрлы Шедоу. Сердце заколотилось в груди. Я осторожно коснулась кожи у ключицы и мысленно представила кинжал. Мгновение — и под пальцами возник знакомый холод металла.

«Работает!» — с восторгом подумала я, все еще не веря, что заполучила магический карман. Что ж, даже самый болезненный обряд стоил того, чтобы обрести такую волшебную вещь.

Вскочив с кровати, я поспешила умываться, полная предвкушения нового дня.

Генри приехал около полудня, и за время ожидания я успела изрядно измучить себя: сначала испугалась, что он передумал, потом разозлилась, что он опаздывает. Нервы, и без того возбужденные после вчерашнего, натянулись до предела. Эрла Хьюз не мешала мне шумно переживать — все свое беспокойство я выражала громко, —