Привет, я твой ангел, или Как мы с Яром на своих подопечных поспорили - Александра Каспари
«Ура! Она взяла трубку!» – подумали мы с Сашей одновременно.
Как же долго он этого ждал!..
– Катя. Привет! Это Саша. Как ты? Тебе очень больно? – он говорил, заикаясь и торопясь. – Можно к тебе? Я очень-очень хочу тебя увидеть и всё объяснить!
В трубке послышался вздох. Я догадывалась, что Катя не была готова к серьёзным разговорам, да и вряд ли ей мечталось предстать перед Сашиными глазами на второй день после операции. Но Саше было совсем не важно, как выглядела Катя. Он нашёл бы её прекрасной в любом случае. Катя уже давно не казалась Саше некрасивой, наоборот. К внешности человека, с которым тебя объединяют общие цели и интересы, привыкаешь настолько, что перестаёшь замечать маленьких недостатков в ней, каких-то неправильностей, не замечаешь уже, красив человек или же не вписывается в стандартные параметры красоты. Ты принимаешь его таким, каков он есть. И ценишь его уже только за его человеческие качества, поступки, слова, дела. Α если принимаешь за это, то разве человек уже не кажется тебе милым и привлекательным? Α однажды, нечаянно и вдруг, обнаруживаешь его красивым и удивляешься, почему не разглядел этого раньше?..
– Приезжай, – сказала Катя и стала диктовать адрес.
– Я уже на крыльце, – ответил Саша.
– Уже?.. – Катя на мгновение растерялась. – Я выйду в холл. Хирургическое отделение на втором этаже.
– Постой! – испугался Санёк. – Тебе разве можно ходить?
– Α почему нет? – судя по голосу, Катя улыбалась. – Очень даже можно.
За считанные секунды мы взлетели на второй этаж и очутились в просторном холле, где, кроме нас с Сашей, никого больше не было. Только стулья с откидными сиденьями и огромные кадки с гибискусами и драценами. Мало кто любит большие растения в помещениях, они часто ассоциируются со школами и больницами, а это не те учреждения, где люди чувствуют себя счастливыми. Тем не менее, атмосфера здесь была светлая, позитивная. Чувствовалось присутствие ангелов. Особенно одного, того самого…
Катя вышла в холл, озарённая золотистым сиянием и с неизменными крыльями за спиной. Энергия, тёплая, благодатная, которая шла от них с Благояром, захлёстывала, проникая под кожу и попадая прямиком в сердце. Такое чувство, будто сердечко бережно обнял кто-то тёплыми любящими ладонями. И наша связь с Благояром не только возобновилась, но стала прочнее, нерушимее. А когда наши руки соприкоснулись и горячая волна обволокла всё тело, я вновь увидела ту чудесную сценку у новогодней ёлочки, где двое малышей распаковывают подарки, а Саша с Катей, обнявшись, с улыбками наблюдают за ними. Да так чётко увидела, будто всё это совершается сию минуту, на моих глазах.
– Это сбудется, стоит им только объясниться и попросить друг у друга прощения, – сказал Благояр.
– Я думаю, они не преминут сделать это, – ответила я, а про себя подумала, что и кое-кому у кое-кого тоже нужно прощения попросить. Но истинно любящее сердце всё понимает без слов.
Когда мы с Благояром простили друг друга, по хирургическому отделению прокатилась такая мощная волна энергии, что все пациенты без исключения почувствовали себя намного лучше, а надобность в экстренных операциях отпала сама собой. Мы вдруг ощутили себя в раю. В ушах зазвучала прекрасная музыка, солнечные лучи заструились золотистыми дорожками сквозь лазурные небеса, а на изумрудно-зелёной лужайке мы узрели двух ангелов, мальчика и девочку, – будущих защитников детей, что родятся у Кати и Саши. Я ощутила такое безграничное счастье, которого никогда прежде не испытывала.
Когда мы с Благояром, наконец, очнулись и вернулись в настоящее, наши подопечные сидели рядышком и разговаривали.
– Α я уже своё отмучился, – тем временем говорил Саша. – Аппендицит – это такая вещь, от которой лучше избавиться, ну, я так думаю. Это как ветрянка – переболел раз в жизни и забыл.
Катя кивнула и чуть улыбнулась. Это придало Саше смелости заговорить, наконец, о главном.
– Катя, – решительно произнёс он. – Я ничего Тохе не писал. Клянусь тебе. Да, у нас с ним был разговор по поводу курсовых. И тебя, но… – он вздохнул. – Я встречался с тобой не ради зачёта.
– Ты сам написал свою курсовую, – сказала Катя. – Я здесь ни при чём.
– Очень даже при чём! – запротестовал Саша. – Без тебя я бы не справился. Ты здорово помогла мне с идеями, с литературой. Ты вдохновляла меня!
Катя покачала головой. Саша воспринял этот жест как недоверие.
– Что мне сделать, чтобы ты мне поверила и простила? – горячо сказал он. – Хочешь, я покажу тебе нашу настоящую переписку?.. Вернее, её отсутствие? Хотя в данной ситуации единственное, что можно подумать, так это то, что я её удалил.
– Я тебе верю, – произнесла Катя.
– Правда? – выдохнул Сашка. Он ещё не верил своему счастью.
– Я поступила неправильно, – говорила она, – поддалась эмоциям, не проанализировала факты, не выслушала тебя, позволила обиде завладеть ситуацией. Ещё и ударила тебя!.. Прости меня, пожалуйста.
– Это ты меня прости! Если кого и нужно винить, так только меня, – ответил Саша. – За то, что выбирал не тех друзей, шёл у них на поводу, пил, курил, прогуливал занятия, грубил матери…
– Ну, в мире вообще не существует идеальных людей, – философски заметила Катя. – Иначе мы были бы не людьми, а ангелами.
– Существует, – возразил Саша. – Ты самая лучшая девушка на свете, и я знаю, что недостоин тебя, но… Я тебя люблю. Очень.
Но она вдруг покачала головой и, закусив губу, опустила взгляд.
– Катюш!.. – Сашка наклонился к ней чуть ближе. Сердце забилось быстро-быстро. Казалось, вот-вот решится его судьба.
Мы с Благояром несмотря на то, что были уверены в благоприятном исходе, замерли в ожидании.
– Неправда, – прошептала Катя. – Я не…
«Не самая лучшая девушка на свете», – хотела сказать она, но вовремя осеклась. Точнее, Благояр не позволил. Ну ему виднее, конечно.
– Что? – Сашка попытался заглянуть ей в глаза, но она упорно отводила взгляд. – Ты мне не веришь? Считаешь, что я не способен испытывать настоящие чувства?
– Нет, – прошептала Катя.
– С Ксюшей у меня ничего не было, – торопливо продолжал Саша. – Я и испытывал к ней совсем не то, что к тебе. Я хочу быть с тобой, только с тобой…