Подводная лодка «Малютка» - 2 - Петр Алмазный
— Что с тобой, Паша? — я даже глаза вытаращил. — Мне не послышалось? Ты собираешься наплевать на устав? Да хрен с ним, с уставом! На безопасность? На наши жизни?
— Вань… — Гордов облизнул пересохшие губы. — Ты прав, конечно же, но… Пойми. Тяжело мне… Я выдержу, сдюжу, но… тяжело. И не только мне.
— Правильно, Паша — не только тебе. Поэтому ноги в руки и на боевой пост, товарищ инженер!
Спавшее было напряжение снова усилилось. И вот это было опасней всего. Сказывались долгие дни в железной трубе, соленый суп, спирт вместо нормального умывания, постоянное чувство опасности… Я еще раз посмотрел на Пашку, лезущего вниз, на центральный, на его поникшую голову, неровную щетину, просоленный от пота бушлат. Да, несет сейчас от каждого из нас, будто от козла. Но что делать?
— Краснофлотцы! — объявил я вполголоса, но так, чтобы было слышно. — На палубе остаются лишь комендоры и наблюдатели. Остальные — внутрь.
Никто не роптал, хотя наверняка кто-то разделял невеселые мысли Гордова. Но все понимали, что я прав. Злились, наверное, а может, и проклинали, склоняя на разные лады. Вот только дисциплина по-прежнему в них сидела прочно. И даже минутная слабость не могла ее выбить.
Сам я остался на мостике, но не для того, чтобы веселиться и дышать морским воздухом. Вместе с акустиком Борисовым, который сейчас был одним из наблюдателей, я вглядывался в горизонт, чтобы не пропустить вероятную угрозу. Володя Корнилецкий стоял за носовой пушкой, с кормы за притихшей Балтикой наблюдал Ваня Маканин.
— Две торпеды! — вдруг доложил Петя. — Правый борт, шестьдесят градусов! Идут на нас!
Сверху будто ушат ледяной воды пролился.
— Право на борт! Курс ноль! Полный вперед!
Я прокричал это и ухватился покрепче, чтобы не вылететь, то же самое сделали все, кто был наверху. Лодка с пыхтящим наготове двигателем отреагировала с небольшим опозданием — мотористам тоже потребовались доли секунды. А потом «Малютка» рванула вперед, будто прыгнула. Я был готов, поэтому руки привычно самортизировали рывок, главное, после этого еще не завалиться вперед. Подлодка неслась, рассекая соленую воду, и лишь теперь я тоже заметил два пенных следа, идущих по диагонали к нашему курсу.
Скорость торпеды примерно в четыре раза превышает скорость нашей «Малютки», а потому здесь не только лишняя секунда дорога, но и ее доли. Поэтому Петя, едва заметив опасность, тут же доложил по форме, а я не стал рассусоливать, как иногда бывает в кино. Лучше перебдеть и прогнать лодку на пару-тройку сотен метров вперед, а потом, если нужно, провести работу над ошибками. Хотя многие опытные командиры, наоборот, говорят, что не стоит думать над тем, что уже прошло, лучше сосредоточиться на новых угрозах, стараться предвидеть.
— Покинуть верхнюю палубу! — скомандовал я, когда пенные буруны пронеслись за кормой, возвещая о том, что мы еще поживем. — Боевая тревога! Срочное погружение!
За короткие секунды на палубе стало пусто, и я, пропустив вперед подчиненных, нырнул следом. Задраить верхний люк, задраить нижний, занять свое место. Лодка пошла вниз, продираясь сквозь толщу воды. Вот и очередной урок нам всем, почему важно оставаться на боевых постах, даже если до этого были проверены и видимый, и слышимый горизонт.
Хотя о чем это я — никто боевой порядок не саботировал, так, поворчали только.
— Ваня… — снова подошел ко мне Гордов, когда мы уже ушли к северу на десятки километров.
— Знаю, — просто ответил я. — Можешь ничего не говорить.
— Но я скажу, — упрямо сказал тот. — Моя слабость непростительна. Ты был прав, и вы с Борисовым всех нас спасли.
— Значит, готовь боевой листок про глазастого акустика, — улыбнулся я.
После этого к Пашке вернулся его боевой стержень. Если честно, я в нем и не сомневался. Просто даже у тех, из кого можно гвозди делать, иногда срывает кукуху. Я, кстати, тоже не исключение, если что. И стоит об этом помнить.
— Краснофлотцы! — объявил я. — Братцы! Объявляю командирскую благодарность комсомольцу Борисову Петру Макаровичу за образцовое выполнение задачи по наблюдению за акваторией! Ура, товарищи!
— Ура-а! — пронеслось по подлодке. — Молодчина, Петруха!
— Все молодцы, — дождавшись, пока все утихнет, добавил я. — Каждый был на своем месте, и каждый сработал на отлично при вражеской торпедной атаке. Поэтому мы все сейчас живы. И поэтому выдержим оставшееся время перехода, забрав разведчиков, и уже вместе с ними вернемся домой.
Ответом мне было одобрительное гудение.
* * *
Погода испортилась. Идти в надводном положении на винтзарядке было ужасно, и многих даже тошнило. Когда уходили на глубину, наступало облегчение, но ненадолго. Подвсплывать приходилось, невзирая на шторм — зарядить батарею, определить местоположение, радировать в штаб, проветрить подлодку. Центральный пост и отсеки заливало водой, трюмная помпа работала почти без перерыва, откачивая лишнее. Вонь от немытых тел и рвоты стояла угнетающая, а мы еще дошли до шхер, где нас ждали разведчики.
— Ничего, командир, — Гордова после того случая так встряхнуло, что он получил заряд бодрости, которым щедро делился со всеми, и со мной в том числе. — Потолок автономности нами уже пробит. Дальше — только рекорд. Ради такого можно и пострадать.
И ведь он прав! Шли пятнадцатые сутки похода, когда мы подобрались к шхерам и в назначенный час получили радиограмму от Коли Мосяева. Парни нас ждали, живые и невредимые, только были сильно истощены. Хорошо еще, что забирали мы их с пустынного островка, но еще сутки пришлось пропустить из-за большого волнения. Когда залив успокоился, и мы договорились об эвакуации, появилась новая напасть.
— Разлетались тут, — зло проговорил я, заметив в перископ черно-зеленый моноплан с поперечной желтой полосой, а затем и еще один такой же спустя полчаса.
Немецкие «Юнкерсы» модели К.43 в поплавковом варианте, которые финны использовали в качестве разведывательных машин.
— Распогодилось, — отметил Мишка Никитин.
Пришлось снова залечь на грунт, дожидаться чистого неба. Финские «Юнкерсы» патрулировали шхерный район до глубокой ночи, один раз над нами пролетел куда-то в сторону советской стороны длинный 115-й «Хенкель» с острыми хищными обводами фюзеляжа.
— Торпедоносец, — определил я. — Кого-то засекли, гады.
Решение пришло быстро. Мы показали из воды притопленную рубку, Сухарев вышел на связь и передал сообщение о вылетевшем торпедоносце, а Мосяев с парнями под прикрытием сумерек и стремительно портящейся погоды выдвинулись в нашу сторону. Это были уже восемнадцатые сутки похода.
— Давайте, братцы, давайте! — Лейченков с Чурзиным помогали водолазам забраться на корпус и свернуть сдутый резиновый плотик.
— Воздух! — отрывисто крикнул я, заметив в бинокль черно-зеленую точку. — Внутрь, быстро!
Водолазы принялись прыгать, экономя секунды. Да, это больно — приземляться с высоты на железо, —