После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна
— Пакет зарплатного платежа не подписан инвестором. Мне нужны сорок восемь часов.
— У меня их нет.
— Фонд уже не принимает партию. Отгрузка через три недели. За два дня риск не изменится.
— У заказчика появился документ, который касается безопасности. По договору мы обязаны передать его без задержки.
— Тогда одновременно направьте банку нашу модель и укажите, что она готова к согласованию.
— Модель не подписана инвестором. Я не могу приложить ее как действующее решение.
— Приложите как проект с условиями.
— Надежда, протокол уйдет фонду сейчас. Остальные адресаты получают его по решениям фонда и банка. Я не буду удерживать документ.
Он не спрашивал разрешения. И не должен был. Но между звонком и отправкой оставалось время хотя бы назвать последовательность последствий.
— Отправляйте, — сказала я. — После этого соедините меня с Еленой и инвестором.
— Соединю.
Через три минуты в защищенной папке появился протокол, письмо «ТехКонтура» и техническое пояснение. Михаил не преувеличил результат: материал в проверенных модулях не соответствовал контрольному и показал недостаточную огнестойкость на предварительном этапе; окончательный вывод ожидался после полного испытания.
Елена собрала видеовстречу в одиннадцать. Фонд приостановил приемку первой партии до полного отчета и уведомил «МодульГрад» в порядке договора. По кредитному соглашению банк получал копию уведомления, потому что следующий транш зависел от подтверждения этапа.
Представитель инвестора подключился из машины.
— Проект поручительства обсуждается, — сказал он. — Наш комитет соберется завтра. Сегодня подписать не можем.
— Банку нужен не только документ инвестора, — напомнила я. — Реестр зарплаты и ограничение платежей общество еще не предоставило.
— Мы направили запрос Сергею утром.
— До протокола он мог ответить. После протокола назовет запрос попыткой захвата управления.
Михаил слышал разговор. Он не оправдывался.
Елена спросила:
— Можно ли было ждать до завтра?
— По нашему договору — нет, — ответил Михаил. — У нас появился подписанный результат о риске. Если бы мы его не передали, заказчик остался бы без информации, влияющей на приемку.
— Тогда решение принято правильно, — сказала она. — Финансовые последствия решаем отдельно.
Эта фраза закрыла спор о сроке документа. Не закрыла вопрос о людях.
В 14:40 банк уведомил «МодульГрад», фонд и инвестора о временной приостановке следующего транша до оценки нарушения. Уже выданные деньги оставались на счетах компании. Банк не блокировал их автоматически, но требовал согласования платежей сверх обычного лимита.
Я пересчитала прогноз на новых условиях. Из пяти миллионов ста тысяч свободными после обязательных налоговых платежей оставались три миллиона сто тысяч. Если Сергей направлял их на поставщиков, до зарплаты не доживала ведомость. Если сохранял на зарплату, останавливались две производственные смены из-за неоплаченного сырья. Полной выплаты не получалось ни в одном варианте.
Инвестор мог закрыть разницу поручительством, но требовал контроль платежей и реестр. Банк соглашался рассмотреть целевой лимит, но не создавал ведомость вместо работодателя. Каждый участник имел часть решения, а единственный документ, который зависел от Сергея, не поступал.
Я отправила его адвокату и совету повторный запрос с точным перечнем: обезличенный реестр сотрудников, общая сумма начислений, дата выплаты и подтверждение отсутствия другой ведомости. Ответом стало уведомление, что финансовая информация не передается лицам, участвующим в конфликте. Инвестору общество обязано было ответить отдельно.
К четырем Сергей собрал руководителей смен. Запись его выступления инвестору прислал представитель работников совета. Сергей сообщил, что фонд остановил деньги после «необоснованного отчета бывшего партнера и финансовой атаки бывшего директора». Зарплата, по его словам, оказалась под угрозой из-за Надежды Лавровой.
Он не упомянул отдельный зарплатный платеж и не сообщил, что запрос на реестр лежит у него с утра.
После выступления в рабочем чате появились вопросы о дате выплаты. Руководители смен пересказывали ответ Сергея: деньги придут, если фонд отменит остановку. Представитель работников направил официальное обращение совету, банку и инвестору. Он не просил скрыть проверку, только требовал сообщить, существует ли план зарплаты.
С разрешения Тамары и инвестора мы передали ему одностраничное описание механизма без сумм по счетам и персональных данных. В нем были четыре условия: ведомость общества, поручительство инвестора, целевой банковский платеж и независимое согласование. Рядом с каждым стоял статус. Три участника начали работу. В графе общества значилось: «документы не предоставлены».
— Это выглядит как обвинение, — сказал Лев.
— Это статус запроса. Если документ придет, строка изменится.
— Сергей скажет, что мы настраиваем людей.
— Поэтому письмо идет от инвестора, а не от «Точной доли».
Лев прочитал расшифровку.
— Может, опубликовать нашу модель?
— Нет. Там данные компании и условия банка. Передаем представителю работников только факт запроса через инвестора, если юристы разрешат.
— Люди уже пишут, что мы лишили их денег.
— Публичная таблица не создаст зарплату. Нужен реестр от компании.
Я позвонила Тамаре. Она согласовала короткое сообщение для представителя работников: инвестор и банк рассматривают целевую выплату одной ведомости, для решения запрошены документы общества; технический риск не скрывается. Никаких обещаний по дате.
В пять Михаил приехал в мой офис. Я попросила Льва закончить день вовремя. Когда дверь за ним