Путь Строителя 17 - Алексей Ковтунов
— Я просто утверждаю план. — терпеливо проговорил Корш и придержал лист ладонью. — В целом с ангаром все ясно, подготовку завершили, стройка начнется завтра. Переходим к следующему.
Он поднялся, подошел к одной из стопок и вытянул из середины нужную дощечку, не глядя и без единого обвала. Я так не умею даже с собственными карманами.
— Хотя тут тоже все понятно, но на всякий случай хочу уточнить, — он вернулся за столик. — Пятое водяное колесо встанет ниже по течению, уже за концом сужения, там, где русло снова широкое. Оно будет работать с той же мощностью, что и остальные? Или стенку стоит продлить?
— А вот там как раз не факт, — скривился я. Вода на выходе расходится вширь и тут же ленивеет, беспатная скорость кончается там же, где наша стенка. — Скорее уж продлевать, но это сначала посчитать надо. А пятое колесо у нас… — я попытался вспомнить, не вспомнил, полез в чертежи и просветлел. — О, мельница!
— Ну да, мельница, — невозмутимо подтвердил Корш. — Ты же сам говорил, что она нужна, чтобы ускорить производство бетона. А бетон нам нужен, чтобы построить стены. Ну а зачем нужны стены, ты и сам понимаешь. Сейчас производство упирается в кирпичную муку, ручные жернова за бочками не поспевают. С доставкой глины я тоже все утряс, дополнительные руки на перетаскивание выделены, повозки должны выехать из Северана уже завтра, гонец отправлен.
А ведь начальство можно и похвалить, мысленно хотя бы. Мельницу эту я откладываю не первую неделю, все жду, что она как-нибудь построится сама, а тут и чертеж уже готов. Правда, не самый оптимальный, но это дело поправимое.
— Вот здесь я бы не стал делать ременную передачу, — отметил я, поводив пальцем над наброском. — Лучше напрямую кулачковую, без лишних деталей.
Корш молча взял чистую дощечку, занес уголек и выжидающе уставился на меня. А, ну да, он же дознаватель, а не инженер какой-то. Хотя, скорее всего, просто название незнакомое, а как эта штука устроена, он видел, и не раз.
— Смотри, — я подобрал веточку и принялся рисовать прямо на земле. — Мельница у нас как стоит? Горизонтально. Жернова, точнее. Делаем по аналогии с теми, что уже есть, только вращение надо перевести из этой плоскости вот в эту. Поэтому здесь ставим два деревянных блина с колышками по кругу. Колышки цепляются друг за друга, жернова крутятся.
— Понял, ничего особенного нового, — кивнул Корш и взялся переносить мои каракули на дощечку. Впрочем, ременная передача тоже предполагала ровно такое же соединение, и мы эти вопросы утрясли давно, но лучше показать хотя бы схематическим рисунком и проговорить это отдельно.
Составление нового чертежа заняло у него примерно полчаса, я подсказывал, где будут оптимальные размеры, а волосян свесился со своего насеста и внимательно следил за угольком. Козинак при этом жевать не переставал, это дело у волосяна поставлено не хуже, чем у Корша работа с бумагами.
Отдельно стоит отметить, что размеры Корш пишет в метрах, а рядом в скобках дублирует в хоргах. Я диктую в метрах, деревенские куда лучше понимают в хоргах, и почему так вышло, никто толком не скажет, но так уж повелось. Ничего страшного, со временем привыкнут, метры удобнее, они ведь привязаны не только к длине с объемом.
Вся прелесть метрической системы в том, что единицы в ней сцеплены между собой, как шестеренки. Кубик со стороной в десятую часть метра это литр, нальешь в него воды, получишь ровно килограмм. Нагреешь его на один градус, потратишь строго одинаковую порцию тепла, хоть в кузне грей, хоть на костре, и тепло, выходит, тоже можно мерить, а не прикидывать на глазок. Даже сами градусы отсчитываются от воды, на нуле она замерзает, на сотне кипит, вот тебе и готовая шкала, и носить ее с собой не надо.
Знаешь одну единицу, вычислишь любую другую, в этом и сила. А хорг что? Хорг сам по себе, ведро само по себе, а жар в кузне вообще оценивается словами «мало» и «ой, дурак». Жить так можно, строить всерьез сложнее.
Пока я обо всём этом думал, Корш достал из наплечной сумки деревянную плашку и приложил ее к бумаге. Я скосил глаз и моргнул, вдоль кромки сидят аккуратные риски, точно по сантиметру.
— Это что, линейка?
— Да, — он провел угольком по плашке, и черта вышла чистая, без единой дрожи. — Ольда попросил выточить, чтобы с размерами было проще работать.
Линейка, если придираться, пока не идеальна. Разметка у нее всего на десять сантиметров, риски только по одной грани, и большие детали ею скорее уточняешь, прикладывая раз за разом, чем меряешь. Зато чертить по ней одно удовольствие, и сама задумка правильная, измерительный инструмент штука важная, особенно когда мы доберемся до вещей поточнее кустарной кладки кирпича.
А мы доберемся обязательно, тут я спокоен. Если очень захотеть, можно и в космос полететь. Впрочем, в космос можно улететь и нехотя, достаточно нарушить технологию производства супа, а там уже хочешь не хочешь, окажешься минимум в стратосфере.
Деревня за частоколом спит, но не вся, иногда можно заметить какие-то шевеления. Молот у реки тоже ухает без перерывов, Дагне, по-моему, сон выдают по большим праздникам. От пруда, если прислушаться, долетает колыбельная, ночная вахта несет службу с песней, как и положено, а у гнилоходовой ямы теплится костерок дежурных. Тихо у нас, по-рабочему.
Дальше выяснилось, ради чего меня, собственно, держали тут весь вечер. Пока я обнимался с горном и супом, начальник времени не терял. С лордом он, оказывается, успел обсудить целую гору вопросов, со старостой они тоже поговорили обстоятельно, и из города к нам выдвинутся дополнительные силы, готовить оборону. Помощь обещана серьезная, десяток новых повозок и два десятка крепких коней, а прибыть все это добро должно в ближайшее время.
Кое-какие планы после таких переговоров переехали. Мой дом, например, из первых очередей ушел, мягко говоря, на второй план, и я в целом не против, все равно жду керамзит. А вот сам керамзит в списках подрос, из третьего частично перебрался во второй.
Людей на него теперь выделят больше, а моего времени