Тренер Гильдии Фамильяров 8 - Сергей Харченко
Далее началась слаженная работа. По команде Кости, Желешка подползла к лежащей на полу тяжёлой стеклянной стене. Питомица Кости напряглась, громко булькнула, выпуская несколько плотных зелёных щупалец. Пузыри лопнули, выплёскивая в воздух феромон стресса. В нос ударил резкий запах пожухлой листвы. желешка попыталась поднять многокилограммовую конструкцию.
Стена оторвалась от пола, на пару метров, но оказалась слишком тяжёлой для Желешки. Она прошуршала по бетонному полу под её весом.
«Живчик, помоги! Восходящий поток!» — выдал я команду терьеру.
Щенок мгновенно отреагировал. Сформировал плотный и направленный вверх вихрь, который расплылся по всему стеклу, с внешней стороны. Тем самым, воздушная подушка, которую он создал, забрала часть веса на себя.
Совместными усилиями Желешки и Живчика стена поползла вверх и встала на своё законное место, закрывая дыру.
Но её нужно было зафиксировать. Без болтов она рухнет от малейшего толчка.
— Раиса Павловна! — обратил я на себя внимание поварихи. Раиса послушала, что я сказал, затем ласково обратилась к ухалю, который тревожно гудел через свой хобот и продолжал тянуться к кастрюле с пирожками.
— Скоро покормлю, милок, уже скоро, — продолжала его окучивать Раиса. — Ручки подними… Ага… Умничка… А теперь расставь их, в стороны.
Тапироид поднял свои мощные, похожие на медвежьи, передние лапы. Крепко ухватился за еле различимые пазы стеклянной стены, удерживая её на месте изнутри. Желешка по команде Смирнова убрала щупальца, Костя подскочил и судорожно вытащил влажные салфетки, натирая стекло, где остались желейные следы.
А Живчик убрал поддерживающий воздушный поток.
Бурбур стоял. Он держал стену. И ни одна мышца на его руках-лапах не дрогнула. Но они всё же скользили, и тапироид пытался поудобней перехватиться.
Надеяться на тапироида всё же нельзя. Отвлечётся, не удержит, уберёт руку. И стена упадёт, ознаменовав конец всем нашим стараниям и соответственно ставя крест на гильдии.
Долго он так не простоит. Поэтому я перешёл к следующей части своего плана.
— Соколова! — я обернулся к дикарке. — Бублику дай команду! Клей! Он должен схватиться моментально, пусть концентрацию увеличит до максимума! Дай ему точки, пусть плюнет прямо на руки Бурбура!
Лера ухмыльнулась, понимая весь мой безумный план. Она молча бросилась к варану. Быстрый массаж гортанных желёз, короткое нажатие за ушами. Настройка закончена.
— Инспекторы почти у вольерной, Артур! — услышал я отчаянный возглас Воронцовой. — Артёму сказала, чтобы задержал их. Но они упёртые, идут вперёд.
— Почти закончили, — отозвался я и вновь переключился на Леру, одобрительно кивнул. — Умница. Теперь пусть плюёт, только точно.
Лера застыла, передавая команду по Сопряжению, сжала челюсти. Ей было непросто, всё же надо сработать ювелирно. Бублик заурчал, протяжно зашипел, булькнул, собирая во рту слюну. Затем зашёл внутрь вольера, зашёл Бурбур под левый бок и замер. А затем резко вытянул шею, плюнул прозрачной слюной… прямо на левую руку Бурбура. Затем то же самое проделал и с правой рукой.
Клейкой массы было много. Она растеклась по ручищам тапироида, связываясь со стеклянной стеной и… моментально застывая в монолит.
— Бурбу-у-ур! Бур! Бур! — запаниковал поначалу тапироид.
— Да что ты, мой маленький, покушай… Пирожки вку-у-усные твоя хозяйка приготовила… — чуть ли не запела Раиса, доставая из кастрюли один пирожок за другим и запихивая его под хобот Бурбура.
Ухаль моментально успокоился, заурчал, громко чавкая.
— Постоишь немного, а потом ещё борщеца принесу, — пообещала Раиса.
— Бурбур, — одобрительным тоном отозвался ухаль. Дёрнул руки, но те были приклеены намертво.
Я же выдохнул. С виду цельный вольер. И слюна варана, словно эпоксидная смола, загустела, приобрела слегка жёлтый цвет.
Отступив на пару шагов, я уже издали оценил инсталляцию. И со стороны казалось всё надёжным, не прикопаешься. Вольер собран по всем правилам ГОСТа, стык в стык. А тапироид всего лишь прислонился к нему изнутри, будто находился в своём жилище
— Соколова, Смирнов… — обратился я к подопечным, собираясь сказать, чтобы возвращались к остальным.
И в этот момент двери вольерной распахнулись.
На пороге появились трое инспекторов Бронзовой Лиги в тёмных костюмчиках и в сопровождении раскрасневшегося Белова.
Двое мужчин с портфелями и женщина с планшетом прошли в вольерную, оглядывая помещение цепкими оценивающими взглядами. Белов, семенящий следом, что-то подобострастно им рассказывал о том, насколько бережно мы относимся к питомцам.
Кира, стоявшая рядом со мной, подошла ближе, ухватилась за рукав, усиливая нажим. Я чувствовал, как дрожит её рука.
— Спокойно, Кира Евгеньевна, — тихо произнёс я, подмигивая ей. — Сейчас всё разрулим.
— Хорошо бы… — только и выдавила Воронцова, натянула улыбку, приветствуя комиссию.
И я тоже к ней присоединился. Улыбнулся и всем своим видом излучал железобетонное спокойствие человека, у которого всё абсолютно под контролем.
— Доброе утро, — я вежливо кивнул инспекции. — Добро пожаловать. Как видите, мы полностью обновили вольеры.
— Как и было указано в предписании, — одобрительно кивнул самый хмурый и упитанный инспектор, с щеками как у бульдога.
Он остался рядом с нами, доставая из портфеля протокол проверки. Остальные молча разошлись по помещению. Они с умным видом проверяли качество изоляции, стучали специальными резиновыми молоточками по стыкам вольеров, замеряли толщину бронированных стёкол на камерах, собранных по правилам камерах. И ставили галочки в протоколах.
Всё шло гладко, пока они не остановились у последнего вольера. У того самого, где вовсю пыхтел наш живой домкрат.
Главным в их дружной компании оказался не тот инспектор, который остановился рядом с нами ранее. Высокий и худощавый мужчина в очках. Он замер напротив Бурбура, удивлённо уставился на него.
Гигантский тапироид выглядел, мягко говоря, нелепо. Он широко расставил задние лапы, упираясь ими в бетонный пол, а его огромные передние ручищи были раскинуты по стеклу и намертво приклеены к раме.
Но это мы знали, что они намертво приклеены, инспекции же это было неизвестно, и они недоумевали, что вообще здесь происходит.
В маленьких глазках-бусинках Бурбура плескалась откровенная обеспокоенность, мускулистое тело мелкой дрожью отдавало напряжение. И это создавало дополнительные вопросы.
В воздухе повисла тяжёлая продолжительная пауза.
Кира рядом со мной перестала дышать, вцепилась ногтями в мою