Путь Строителя 17 - Алексей Ковтунов

— Дульк, ну иди уже! — окликнули его с дороги.

— Очередь мне займи, дубина! Чего встал? — заорал тот в ответ, выдернул рукав и припустил дальше, да так, что хромоты как не бывало.

Оставаться в стороне я, понятно, не стал, интересно же. Горшки никуда не денутся, так что пристроился я за спешащими, а народ туда стягивался со всех концов, и по пути я успел услышать, что привезли нам не то соль, не то невест.

К южным воротам тянется обоз из Северана, здоровенный, головные телеги уже под стеной, хвост еще выползает из-за дальнего поворота, а сколько всего повозок, не сосчитать. Оси поскрипывают, копыта стучат вразнобой, и катится вместе с обозом нескончаемый дорожный гомон.

За телегами идут пешком люди с узлами и детьми, кто-то ведет на веревке козу, и, судя по возмущенному меканью, всю дорогу пешком прошагала именно она. Переселенцы, и гадать нечего. Идут устало, зато головами вертят без остановки, всё им надо разглядеть, от стены до высокой клетки над складом.

Деревня высыпала встречать чуть ли не целиком. У ворот давка, ребятня ввинчивается в первые ряды, бабы вытягивают шеи, высматривают среди приезжих знакомых. Корш, разумеется, уже стоит у въезда с дощечкой и считает. Телеги пропускает мимо себя по одной, черкает, а некоторые вылавливает из потока и заворачивает в сторону, отдельно от остальных, и возницы подчиняются его жестам без единого слова. Эти, надо понимать, с заказами, им не на ярмарку, а сразу на склад. А козу он наверняка уже учел, с кличкой и приметами.

— Опять народу привалило, — вздохнул мужик, провожая взглядом телегу с перинами.

— Бараки только достроили, — поддакнул сосед. — Выходит, снова строить.

— Зато кони знатные, — не согласился третий и прищелкнул языком. — С такими ольдокрут по два рейса потянет.

Только переселенцами и заказами дело не исчерпывалось, в стороне уже обустраивались торговцы, несколько отдельных кучек, причем набралось их против прошлого заметно больше. Тогда, помнится, до нас доехали штук пять или шесть повозок, и весь их товар умещался на краю площади.

Я тогда еще подумал, что ловить им тут нечего, наш товар давно добротнее заезжего, а деревня возьми и смети у обоих всё подчистую. Похоже, слух с ними и уехал, и для торгового человека он звучит сказкой, вот и потянулись, народ солидный, запасливый, у некоторых добра аж на две полные повозки. Прибыли под вечер, значит, развернутся с утра, а сегодня только встанут и переночуют.

А вот у замыкающей пары крытых повозок компания подобралась другая, и разглядывал я ее куда дольше остальных. Мужчин несколько, держатся особняком и от переселенцев, и от обозных. Сложены все одинаково широко, шеи толстые, челюсти тяжелые, нижние зубы чуть выступают вперед, и оттого вид у гостей слегка обиженный. Лбы низкие, кожа смуглая, будто прокопченная. Стоят ровно, за разгрузкой следят вполглаза, и сразу понятно, спешка у этих людей не в чести.

Одежда на них откровенно южная и совсем не по нашей погоде. Стеганые халаты перехвачены широкими кушаками, расцветки такие, что в глазах рябит. На головах намотана ткань, на запястьях поблескивают бронзовые браслеты. Поверх всего накинуты новые шубы, купленные наверняка в Северане, от них еще пахнет лавкой, и мерзнут южане в них все равно, жмутся и прячут ладони в рукава.

А от их повозок тянет чем-то пряным и теплым, и живот у меня отзывается на него раньше головы. Специи? Если так, то вот тебе сразу и покупатели с тугими кошелями, и продавцы того, чего у нас попросту нет. Кухня в деревне сытная, но пресная, на грибах да кашах, и любая перчинка пойдет по цене хорошего гвоздя. Я ведь сам когда-то прикидывал, что пряности в наших краях не растут и возить их придется издалека, весь вопрос упирался в то, чем расплачиваться. Ну вот он, кажется, и ответ, сам приехал, да еще с запасом.

— Кто такие? — кивнул я на крытые повозки обозному, который распрягал ближнего коня.

— Купцы, — пожал тот плечами. — Южане. В Северане к нам прибились, мол, по пути. Платят исправно, а сами молчат всю дорогу.

Один из этих молчунов тем временем отделился от своих. На суету он даже не оглянулся, обошел очередь из телег и встал у ворот, возле бетонной опоры. Со стороны подумаешь, оперся человек передохнуть. Неторопливо провел по ней ладонью, поскреб ногтем, снятую пыль размял в пальцах и понюхал с таким чувством, что Тележка от зависти хрюкнула бы.

Потом он негромко бросил своим несколько гортанных слов на незнакомом языке, и разгрузка за его спиной сразу замерла. Мешок, который как раз стаскивали с борта, так и повис на весу, а головы у всех повернулись к воротам.

Про южную заливку тут вспоминают через раз, для одних она чудо, для других разорение, я вон и Ролту обещал, что у нас он их мастеров за пояс заткнет. А вот живых южан до сегодняшнего дня видеть как-то не доводилось. И смотрели они сейчас на мой бетон так, будто… он им слишком понравился? И ключевое слово здесь именно «слишком».

Южане у ворот замерли ненадолго, общаться особо не стали, так, обменялись парой гортанных звуков на своем и всё. Тот, что нюхал опору, неторопливо вернулся к остальным, мешок снова пополз с борта, и через минуту разгрузка шла так, будто ничего и не было.

Подойти бы поближе, послушать, о чем они там переговариваются, да толку, языка я все равно не знаю. А толпа уже подхватила меня и понесла к площади, и выгребать против такого течения выйдет себе дороже.

Корш так и стоит у въезда с дощечкой, считает телеги и занимается перенаправлением, и если прикинуть, в сторону площади свернула едва ли треть. Подавляющее большинство объезжает столпотворение и катит к складу, а грузчики там уже наготове. Мельком глянул, чего хоть везут, и не разобрался, где-то тряпками накрыто, где-то бочки стоят да мешки, видимо с крупой. Вон соль вижу, в белых и особенно плотных мешках, кстати. Ну и зерно, обязательно, куда ж без него.

Запасы на зиму, значит, и это логично, выкупать надо сейчас, с приближением Пустых дороги опять встанут, и даже ремонт моста