Накладная на Тень - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— А с наибольшим штрафом это какая?

— Та, где почки, — сказал я. — Обе.

Котя на холодильнике перестал вылизывать лапу и посмотрел на меня с тем выражением, с каким смотрит на пустую миску. Мол, ты молодец, конечно, но это ещё не еда.

Я посмотрел на дедушкины часы и прикинул. Даже небольшим бонусом времени у меня осталось не так уж и много. Но за это время можно успеть больше, чем кажется, если не тратить его на «а вдруг».

— Ладно, — сказал я и слез с табуретки. — Первое. Ни Промтеху, ни Особняку я сам ничего продать не могу. Регламент. Второе. Без Уровня 2 Биржа не работает, а Уровень 2 я не беру, потому что мне ещё пожить охота. Значит, нужен кто-то третий. Кто не под эмбарго, у кого своя лавочка и кому плевать на наши Правила.

Лера проследила за моим взглядом. Я смотрел на экран, на одну конкретную строчку капслоком.

«ДЕНЧИК Я ХЗ ЧЁ ТАК ВСЕ ВОЗБУДИЛИСЬ, НО ЗАБИРАЮ ВСЁ».

— Ты же говорил, к нему с позицией идти, — сказала она. — Через неделю. С пузырём.

— Позиция появилась раньше, чем я думал. А пузырь подождёт.

Я полез в ящик под кассой, где в жестяной коробке из-под монпансье лежали костяные фишки клуба «Полночь». Зая отсчитала мне их тогда за «ответственное хранение» Сергуньки, со злостью, будто от сердца отрывала. Я перевернул верхнюю. На обороте, мелко, иглой, был выцарапан номер. Без кода города, без плюса, просто семь цифр, и последняя почему-то с хвостиком, как у шестёрки, которая хочет стать девяткой.

Я набрал.

Гудков не было. Сразу, без перехода, в трубку ударил бас. Не музыка даже, а давление, будто кто-то прижал к уху огромную тёплую ладонь и начал стучать по ней пальцем. Потом бас отрезало, щёлкнуло, и усталый женский голос сказал:

— Если это опять Штерн, то он сам сказал, что жидкую пищу можно, и я не буду кормить его через трубочку.

— Это не Штерн, — сказал я. — Это Денис. «Продукты 24».

Пауза. Я прямо слышал, как Зая на том конце закатывает глаза.

— Кротов. Пять утра.

— Пять двадцать семь.

— Тем более. Что тебе?

— Мне Сергея.

— Сергей сейчас не Сергей, — отрезала Зая. — Сергей лежит на диване, температура тридцать шесть и шесть, и это у дивана, а не у него. Челюсть в шине. Штерн ему влил что-то от боли, и теперь он считает, что дракон с катаны с ним разговаривает. Ему нужен покой. Если у тебя дело, говори со мной. Чем смогу, помогу. Чем не смогу… ну там посмотрим.

Где-то на заднем фоне раздалось мычание. Настойчивое, ритмичное, с двойным эхом, отстающим на четверть секунды. «Ммм-ммф. Ммм-ммф».

— Он спрашивает, кто это, — нехотя сказала Зая.

— Он это сказал?

— Он мычит, Кротов. Я перевожу. Мне за это не доплачивают, кстати.

— Передай, что это по его заказу. По тому, который «всё».

Мычание стало громче и выше. Зая вздохнула с таким звуком, будто у неё на плечах было сразу три клуба.

— Он говорит, — произнесла она голосом человека, который зачитывает приговор, — «Денчик, братан, я ж говорил». Дальше там нецензурное, но тёплое. Кротов, я тебя очень прошу. Он сейчас в бреду, этот заказ отправил по ошибке и сам потом жалеть будет. Я не хочу. Мне хватает одного психа с челюстью, мне не нужно ещё и мятное безумие на весь Клуб.

Я прислонился спиной к стеллажу с лапшой и посмотрел на Леру. Лера подняла брови: давай, мол, торговец.

— Зая, — сказал я. — Давай я тебе просто объясню, что у меня висит. Без мятного безумия. Цифрами.

— Ну.

— У меня в Терминале закрытый оптовый пул. Четырнадцать с половиной миллионов предоплаты. Заблокировано, в рублях, прямо сейчас. Особняк, Промтех, Штерн, кто-то с глубины, кто-то из Праги, и ваш Сергей поверх всех с двойной ценой.

Тишина в трубке стала другой. Плотнее. Бас за стеной у Заи будто тоже притих, словно прислушиваясь.

Сложно сказать точно, но, возможно, она вышла в другую комнату или коридор. Подальше от Сергея.

— Дальше, — сказала она.

— Дальше. У ларька нет брокерской лицензии…. в смысле, Уровня 2. Я не могу провести это через свою кассу. А ваш Клуб… — Я подбирал слово. — У вас ведь своя касса, правда? Вы ж не рублями берёте. Годами, услугами, контрактами. У вас там клиринг такой, что моему Терминалу и не снился.

— Допустим.

— Сергей хотел забрать всё? Пусть забирает. Только не как покупатель, а как дистрибьютор. Клуб «Полночь» берёт весь пул предзаказов по переуступке. Вы проводите расчёты через свою юрисдикцию, со всеми этими Особняками и кафедрами. А я поставляю вам концентрат под вашу фасовку. Оптом. В одни руки.

Мычание на заднем плане сорвалось в какой-то восторженный вой. Двойное эхо раскатило его, как сирену.

— Он говорит, что ты гений, — сказала Зая без выражения. — Хотя как по мне, ты наглец. Ты мне сейчас предлагаешь взять на Клуб твою головную боль. Особняк с Промтехом друг другу кадастр стирают. А ты хочешь, чтобы они пришли к нам за конфетами и встретились у барной стойки.

— У вас нейтралитет, — напомнил я. — Дресс-код. На вашей территории даже Сёстры туфли снимают.

— Туфли снимают. А характер всегда при них.

Я помолчал. Пусть подумает. На кассе тоже так: если клиент колеблется, не надо ему впаривать, надо дать ему самому дойти до мысли, что без пачки сигарет домой идти глупо.

— Зая, — сказал я наконец. — Ты права. Можно отказаться. Я тогда всё отменю, Терминал вернёт предоплату, Илтани обидится на Промтех, Промтех на Илтани…

— Они и без того друг друга за глотки держат.

— … а у вас будет тихое утро. Сергей поправится. Встанет через неделю, через две. Откроет свой планшет, увидит, что на Изнанке была первая в истории оптовая сделка на четырнадцать с половиной лямов, через его Клуб. И что Клуб её не взял. Потому что Зае не хотелось.

На том конце что-то звякнуло. Кажется, она поставила стакан.

— Ты сейчас меня шантажируешь его настроением?

— Я сейчас тебя страхую от его настроения. Ты его лучше знаешь. Он больше любит деньги или когда систему нагибают?

— Он любит,