Год 2000-й. Восход полной луны - Александр Борисович Михайловский
— Да, это так, Дима, — сухо сказал Владимир Путин. — Аналогичные сведения я получил от своих старших братьев-близнецов из искусственных миров, которые посоветовали не допускать тебя ни до какой практической деятельности. И, кроме того, мне известно, что Сергей Сергеевич никогда не врет и даже не преувеличивает, потому что это не соответствует его внутренним установкам и должностным обязанностям Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего. Так что имей в виду, что ты на особом счету.
— Ну почему же ни до какой? — хмыкнул я. — Есть там у вас такое поприще, где Дмитрий Анатольевич будет незаменим. Я имею в виду должность министра юстиции. Российское законодательство сейчас является хаотическим нагромождением нужных, ненужных и прямо вредных законов, которые налеплены поверх ельцинской конституции сомнительного качества, написанной, в числе прочего, под диктовку западных советников. Однако врубаться в этот законодательный бедлам прямо сейчас с шашкой наголо — занятие дурацкое. Для начала следует разобраться с тем, где что лежит и кто на ком стоит, и затем, исходя из поставленных целей государственного строительства, решить, где чего добавить или убрать.
— А кто будет ставить задачи — вы? — с наивным видом спросил Медведев.
— Нет, — ответил я. — Задачи будет ставить российский народ через своего законного представителя, то есть президента Владимира Путина, а я при необходимости окажу ему всю возможную поддержку. По-иному у меня дела не делаются. И запомните: богатство российского государства должно определяться не по капиталам высших классов, а по благосостоянию медианной части общества и условиям, в которых живет самая малообеспеченная часть российского народа. Причины, вызывающие бедность, должны изживаться, а доля таких людей в населении неуклонно сокращаться. И ключ к решению этой задачи лежит в быстром и в то же время суверенном развитии страны, чтобы миллиарды долларов не утекали из российской экономики в западные банки.
— Да, Дима, — сказал избранный президент Российской Федерации, — под этой позитивной программой я подписываюсь двумя руками. Вопрос у нас сейчас не в стратегии, а в тактике, так как метод «все отнять и поделить заново» уже показал свою ущербность. И ничего не делать тоже нельзя, ведь народ во всей своей массе не считает состоявшуюся приватизацию справедливой. Чтобы знать это, теперь мне не нужно обращаться к господину Павловскому или устраивать социологические опросы. Все сто миллионов взрослых россиян и еще какое-то количество несовершеннолетних благодаря устроенной Сергеем Сергеевичем манифестации сидят у меня в голове и хором требуют отнюдь не хлеба и зрелищ, а справедливости. И я тоже плоть от плоти своего народа, вырос на улице, и когда мой народ ранен, у меня течет кровь. Я тоже жажду справедливости, но только не знаю, как ее добиться таким образом, чтобы не скатиться ни к уравниловке, ни к произволу, когда лично приятные мне люди остаются за рамками процесса, а остальных жирных котов зажевывает беспощадная машина.
— Плохо то, что государственная собственность неправедным путем попала в частные руки, но еще хуже то, что оформлена она оказалась на оффшорные компании, в которые и выводится вся прибыль, — сказал я. — Начинать нужно с наведения порядка в этой области, то есть с возврата капиталов в российскую юрисдикцию и установления контроля над стопроцентной выплатой налогов. Мухлюют по этой части господа новоявленные нувориши кто во что горазд. Нарушения двух этих принципов должны стать тягчайшими преступлениями, чреватыми возвратом неправедно нажитого в государственную собственность. И лишь когда это будет сделано, появится возможность переходить к дальнейшим действиям, так как в казне заведутся какие-никакие деньги, а часть бездумно раздаренного вернется под государственное управление.
— А как же быть с эффективными собственниками? — спросил Дмитрий Медведев при полном молчании старших товарищей.
— Эффективным может быть только тот собственник, который начал свое дело с нуля, а не получил капитал, свалившийся с неба, — парировал я. — Более детально по этой теме вы сможете проконсультироваться с моим казначеем Мэри Смитсон. Как маг Богатства высшей девятой категории она прекрасно разбирается в эффективных и неэффективных собственниках. Только не обманитесь ее внешностью милой молодой женщины. Позывной Рыжая Акула у нас кому попало не дадут.
Ответом было глухое молчание. Дмитрий Анатольевич пытался осознать мои слова «маг Богатства» и сопоставить их с окружающей обстановкой. Получалось плохо.
— Мы же говорили тебе, Дима, что в гостях у Сергея Сергеевича ничему не надо удивляться, — назидательным тоном произнес Сергей Иванов. — Невероятное тут плавно перетекает в невозможное, и наоборот. Только маги тут не такие, как наши размахиватели руками в телевизоре — руками они без надобности не размахивают, ночной энурез дистанционными методами не лечат, зато действительно способны на то, что составляет суть их квалификации. Если это маг Огня, то будет все в пепел, если маг Жизни, то лечит он так, что и не снилось нашим докторам, если маг Погоды, то будет вам тропический тайфун, топящий вражескую армию в разверзнувшихся небесных хлябях, если маг Богатства, то в карты с ним или с ней лучше не играть, разденет до трусов…
— Есть у Мэри Смитсон мечта — вернувшись в родной мир или около того, поиграть на бирже так, чтобы тамошние хозяева американской жизни очутились как раз в положении «без трусов», — сказал я. — Это такая маленькая англосаксонская месть за униженное положение бедной фермерской дочки в прошлой жизни. И я, в общем-то, совсем не против — все имеет свою цену, и безудержная алчность биржевых спекулянтов тоже.
И тут взгляд избранного президента упал на просмотровое окно с видом на прозюгановский митинг на