Плохиш и красотка - Фэя Моран
— Выкладывай.
Тон у него изменился. Стал жестче.
Я поморщился.
— Все нормально.
— Почему она ревела? — спросил он прямо.
Я повернул к нему голову. Иногда Дэвлин был как кувалда: никаких заходов издалека, сразу, блядь, в череп.
— Я не слепой, — ответил друг. — Видел ее лицо.
На секунду мне снова вспомнились мокрые ресницы Тиган и ее дрожащий голос.
Челюсть сжалась сама собой. И Дэвлин это заметил.
— Ладно. Мне посрать, что у вас там случилось. У меня достаточно своих проблем. Разберетесь сами. — Дэвлин схватил бутылку пива и сделал глоток. — Что там с тем пацаном?
Я обрадовался, что он сменил тему. Говорить о плачущей Тиган было не в моих силах. Я готов был сам расплакаться, вспоминая каждое ее откровение. Она призналась мне даже в том, чего не говорила Нове. НОВЕ! Лучшей, мать ее, подруге!
Можно ли считать это за признание в любви?
— Ничего, — ответил я. — Его дядя все молчит. Не знаю. В последний раз я почти оторвал ему ноготь на камеру. Если даже после этой мини-пытки Джеронимо не расшевелится… Тогда даже не знаю, как быть дальше. А Михель предупредил меня, чтобы я не смел обращаться к papà с этой ситуацией. Чтобы разобрался сам. Доказал, что имею право в будущем стать доном… Я в полной жопе, бро.
Дэвлин задумался, отпил еще пива и покачал головой.
— И что, даже ничего не скажешь? — почти обиженно протянул я, ткнув его в плечо.
— Что ты хочешь услышать?
— Какого-нибудь разумного совета от лучшего друга, с которым мы провели вместе десять лет и даже участвовали в тройничке. Самый высший уровень близости, между прочим.
— Как я уже сказал, у меня у самого до хрена проблем. И первая из них — наконец уже выяснить, кто сделал Сирше Ифу.
У меня вылупились глаза от удивления.
Дэв как-то заикался о том, что ему не дает покоя то, что он не знает, с кем встречалась его сестра, которая в свою очередь молчит, но я не думал, что дело настолько серьезно, что он считает это своей самой первой проблемой.
— Ты что, всерьез решил заняться поисками папаши? — поинтересовался я.
Дэвлин резко посмотрел на меня, привычный сарказм и колкость в его взгляде внезапно растворились.
— Я просто боюсь, если ее… — начал он. — Снова…
Ему не нужно было договаривать, чтобы я понял, о чем он.
— Бро, — произнес я, придвинувшись к нему и положив руку на его плечо, — не думаю, что Сирша могла оказаться в такой ситуации снова…
— Жизнь — самая подлая и ублюдская штука на свете, — бросил он раздраженно. — Я не могу быть уверен, что она не подкинула моей беззащитной сестре такое испытание повторно.
— Ты говорил на эту тему с самой Сиршей?
— Да. Она отказывается говорить мне, кто отец Ифы. А я не хочу на нее давить. И не могу... Я люблю ее, Дино. Она — все, что у меня осталось.
Я сочувствующе сжал его плечо.
Для Дэвлина такие слова вообще-то были очень редкими. Он никогда не любил говорить о чувствах. Но сейчас…
— Знаю, — тихо сказал я. — Знаю, бро.
Он дернул плечом.
— Меня просто выворачивает от того, что я ни хрена не могу сделать, — процедил он. — Если это был какой-то ублюдок, если он реально воспользовался ею, если он где-то ходит, дышит, жрет, спит и думает, что ему все сошло с рук…
Он не договорил, вдруг резко замолчав.
— Но если бы это было так, — осторожно начал я, — ты же знаешь Сиршу. Она бы…
— Нет, — перебил меня Дэвлин. — Не знаю. В том-то и дело. Я думал, что знаю. А потом оказалось, что она носила это в себе одна черт знает сколько времени. Родила ребенка. Молчит. Защищает кого-то или прячется от кого-то — я даже этого понять не могу… И от этого я просто, блядь, схожу с ума.
Я просто кивнул, сдержав порыв произнести идиотскую шутку в качестве утешения. Все-таки иногда уместнее всего просто заткнуться и выслушать.
— Ты хороший брат, — сказал я.
Дэвлин скосил на меня взгляд.
— Не говори со мной так, будто мы в дешевом сериале.
Я цокнул.
— Ладно. Тогда скажу по-другому: ты психованный, грубый, социально опасный ублюдок, но Сирше с тобой повезло.
— Без тебя знаю.
Я усмехнулся. Дэвлин тоже, хотя и совсем коротко и через силу.
Музыка в зале долбила по ушам, кто-то неподалеку орал тост, кажется, уже третий за последние двадцать минут, а у нас тут внезапно случился мужской