Полдень, XXI век, 2005 № 04 - Журнал «Полдень, XXI век»
Вот они, отголоски патриотического воспитания, детских слез над книгами о доблестных разведчиках, молчавших под пытками! Жертвовать собой — но не выдавать своих, наших. Кого?! Двоих и вправду полузнакомых штирлицев-дилетантов, которые хотели использовать ее, а успели всего лишь подставить? Или, может, проститутку Наташку, с которой они начались, эти самые обстоятельства?»
Наши. «Ихние». Нерушимая дружба двух держав, возникшая не вчера — целых шесть лет назад. Но детские книги были раньше... значительно раньше...
— Вы не хотите отвечать, госпожа Марченко.
Не вопрос. Утверждение.
— Я приехала искать мужа, — прошептала она. — За те два дня, что я пробыла здесь, в Ф-зоне, мне не удалось его найти. Эти люди обещали помочь, и я им поверила. Просто поверила, без объяснений и доказательств, понимаете?..
Он кивал в такт ее словам. Бесцветные, не большие и не маленькие, никакие глаза. И не узнаешь, если встретишь через два дня за пределами кабинета: наверное, в его ведомство специально подбирают таких...
— Я посоветовал бы вам все-таки пойти нам навстречу, — сказал он. — Мы не враги вам, госпожа Марченко. И мы знаем о вас больше, чем вы, должно быть, думаете.
Вика вскинула взгляд.
«Ихний» ничуть не изменился в лице. Словно и не держал театральную паузу перед решающим ударом.
Просто:
— Нам известно, что капитан в отставке Игорь Марченко жив.
* * *
Ее вели по длинному коридору.
Ничего особенного не случилось. Да, они все-таки узнали — но разве она не была готова к этому? Еще остается надежда на второй вариант развития событий. Да, в Ф-зону ее больше не пустят... но в этом и нет смысла. И никогда не было. Чистый самообман — верить, будто она хоть чего-то добилась, хоть на шаг подошла к разгадке...
«Вы задаете правильные вопросы, Вика».
Коридор пересекся с другим, таким же узким и длинным. И там, на противоположном конце перпендикуляра, раздался шум, крик, возня, топот каблучков. Викины конвоиры приостановились, и она невольно обернулась.
— Паша!!!
Не добежав до нее нескольких шагов, Елена споткнулась, затормозила.
— Вика... вы не знаете, что с ним?..
Двое охранников догнали ее, заломили руки. Вику повели дальше; она не успела ничего ответить. Если бы и знала, что.
Зато теперь, пожалуй, понятно, почему майор Маргулис... «Один наш с Женей друг». Выходит, они уже тогда, до войны... Впрочем, это их личное дело. И он, «ивашка», всего лишь набор информации без носителя, — тоже так решил.
«У них совсем иная иерархия приоритетов, чем у людей... у мужчин, во всяком случае». Простая иерархия: счастье любимой женщины — превыше всего. И фантом-отпечаток способен дать ей счастье, заслонив собой все остальное. Если ей это действительно необходимо.
Маринка счастлива. Рыжая из «Мемориала» по-своему счастлива. И даже Наташка — иногда; именно этого «иногда» она и не может простить всем «ивашкам» Ф-зоны...
Но почему же — Игорь?!
Надо было вовремя задавать правильные вопросы. Возможно, на какой-нибудь из них и удалось бы получить ответ.
Коридор внезапно кончился дверью. За ней обнаружилась узкая комната с узкой кушеткой. Так странно: они шли из кабинета следователя совсем в другую сторону — а привели ее в то же самое помещение. Или точно такое же... что, впрочем, значения не имеет. Здесь не было окон — только длинная лампа дневного света под потолком.
Оставшись одна, Вика вспрыгнула с ногами на кушетку. Можно еще сесть на край, лечь или прогуливаться вдоль стены: три шага туда, три — назад. Интересно, надолго ли ее здесь заперли? И с какой целью? Ведь допрос, по сути, еще и не начинался. Наверное, чтобы имела возможность как следует подумать перед настоящим допросом.
Поразмыслить: а не пойти ли и в самом деле им навстречу?.. Раз уж они знают — такое.
Что он жив.
Подумаешь, новость.
* * *
В тот день, когда похоронили Маринкиного Славика, Вика бежала, летела с кладбища, совершенно уверенная, что не успеет. Единственный раз за все время она оставила Игоря одного — и все. Так должно было случиться. Когда дежурная медсестра у входа не сообщила ей о его смерти, Вика подумала даже, будто это какая-то ошибка.
Игорь был жив. Вечером он впервые за две недели спокойно уснул. Через несколько дней обескураженные врачи признали, что он выздоравливает.
Ощущения чуда не было. Все поглотила усталость бессонных ночей, измотанность безнадежностью... Он боролся до конца — и победил. Они вместе победили. Но, Боже, сколько сил отнимает победа...
Еще через неделю — Игорь уже вставал, но пока не выходил из палаты, — Вику вызвал генерал его спецподразделения.
Он начал с того, что за проявленное мужество старшему лейтенанту Марченко досрочно присвоено звание капитана; о высоких правительственных наградах героям Сиюминутной войны тогда речь еще не заходила. Затем предложил кофе с коньяком. А потом... «Виктория Алексеевна, поймите меня правильно: это даже не приказ. Это единственный выход для вас и для него».
Генерал долго рассуждал об уникальном прецеденте излечения лучевой болезни в последней стадии: мол, капитану Марченко грозит на всю жизнь остаться медицинским экспонатом, живым полигоном для поиска вакцины. О психологическом и этическом аспектах дела: сослуживцы Игоря погибли все до единого, а он... «Вы представляете себе, в атмосфере какого прессинга вам пришлось бы жить? Матери, жены, дети... они ведь никогда не простят».
Он нанизывал аргументы мастерски, один за другим. И самый главный — собственно, единственный, из-за которого возник этот разговор, — вскользь, через запятую. Сейчас, когда Сиюминутная война так удачно завершилась Вечным миром, долгожданным равновесием и дружбой между государствами, плодотворным сотрудничеством в перспективе... В общем, живой участник... тех событий... «Вы должны согласиться со мной, Виктория Алексеевна. Вы умная женщина».
Она согласилась; другого выхода действительно не было — это ясно читалось и в тоне, и во взгляде генерала. Он помог, как и обещал: и с новыми документами, и с квартирой, и с транспортом. Они поселились в затерянном в провинции военном городке с номером через дефис после названия. Вика, Игорь, его мать и маленький Сашка... Им со скрипом разрешили оставить свои имена, сменили только фамилию. Игорю оформили пенсию по инвалидности, Вике помогли устроиться на работу. Когда предприятие закрылось, другое место она уже